Все знали, с какой легкостью Дима расправился с Кабанчиком, физическая сила которого была легендарной. Поэтому желающих выступить против него не нашлось. А стрелять в своих? Тогда капитан Стойкович не пощадит.
— Никто ее не тронет! — металлическим голосом сказал Емельянов — Если кто не согласен со мной, пусть скажет! — И резким движением взвел автомат.
Толпа отпрянула назад.
— Да ладно, могут же быть у человека бзики! — сказал один из четников по кличке Цыган, смуглый, черноволосый серб, худой и жилистый, которого прозвали так не только за внешний вид — он и в самом деле был похож на цыгана, а еще за умение петь и красочно рассказывать байки о своих приключениях.
— Пошли, ребята, потом разберемся!
— Черт с ним, что мы, из-за бабы между собой драться будем?!
— Этого еще не хватало…
В этот момент с окраины города донеслись короткие автоматные очереди, затем послышался взрыв и гудение моторов. Четники обеспокоенно прислушались.
— Должно быть, босняки на подмогу пришли…
— Слышите гул? По-моему, это танки…
— Давай, ребята, поворачиваем!
И переключившись на новую опасность, сербы побежали к центру города, а Емельянов повернулся к спасенной им девушке.
— С вами все в порядке? — спросил он, взяв ее за плечи. Спросил на сербском, которым уже вполне сносно владел. Хорваты говорили точно на том же языке, отличаясь от сербов лишь религией.
Девушка, почувствовав, что угроза миновала, все еще дрожала, широко раскрыв глаза, и, наверное, едва удерживалась, чтобы не броситься на шею своему спасителю.
— Спасибо, — всхлипывая, сказала она.
— Ну-ну, успокойся! Все будет хорошо, — приговаривал Дима, словно перед ним был ребенок, поглаживая девушку по головке.
Тогда девушка, освобождаясь от нервного напряжения, разрыдалась еще сильнее, уткнувшись лицом в грудь неожиданного спасителя. Не зная, что делать, — чтобы ее успокоить, он обнял ее. Но едва он положил руку ей на бок, как девушка вскрикнула.
— Что такое? — обеспокоился он.
— Мне больно…
— Давай посмотрю… Только уйдем отсюда. Ты где живешь?
— Там, — девушка рукой указала на стоящий напротив дом, и Дима повел ее туда, осторожно придерживая за плечи.
Сербы уже разошлись. Чернышев, презрительно усмехаясь, проводил глазами своего друга, который повел куда-то хорватку.
— Совсем малый рехнулся… — сказал он, обращаясь к Горожанко.
— Да, видимо, мозги съехали, — согласился тот и выразительно покрутил пальцем у виска.
Дима положил девушку на диван и осторожно перевернул на бок.
— Ой!.. — вскрикнула она, когда он начал расстегивать платье. Но Дима решительным движением отстранил ее руку, сделавшую слабую попытку машинально прикрыть грудь.