– Кому-то подвигов не хватало… – мрачно протянул Егоркин.
– Что? – переспросил командир.
– Да, так, к слову, было дело… Только, вот боюсь, что и нашим придется замочиться – волны приличные, на ногах на скользком грунте носильщикам трудновато будет, обязательно страховать надо…
– Пожалуй! Если бы не такое дело, черта с два я бы «добро» на спуск шлюпки в такую погоду хоть когда-либо дал! – согласился командир, и распорядился: – В шлюпку брать только самых опытных и крепких! Кроме того, пусть один-два матроса наденут штаны от химкомлектов – вдруг за борт прыгнуть придется на отмели.
– Лично отберу! – кивнул помощник.
– Сами тоже на шлюпке пойдете, и давай, Сан-Палыч, с ними, подстрахуешь!
– Есть! – хором ответили помощник и старый служака.
– С Богом! – подвел итог командир и закурил сигарету, не отрывая взгляда от береговой черты.
Боцман со своей командой готовили шлюпку, команда шлюпки облачалась в бушлаты и спасательные жилеты. Запасливый Егоркин принес бухточку нового шестипрядного фалового линя – на всякий случай. Боцман только зыркнул глазами. Но все мысли оставил при себе…
В приготовлениях, время плавания до заданной точки пролетело незаметно. Корабль бодро бежал, расталкивая острым форштевнем тяжелые свинцовые волны, которые, озлясь на эту стальную скорлупку, бросались на его борта массами воды, заливали бак и шкафуты. Слышно было, как где-то во чреве корабля полетели со стеллажей тарелки и кружки, болезненно застонали от напряжения шпангоуты…
Помощник командира, уже переодевшись в походный комбинезон, второпях поскользнулся на лужице какого-то масла в коридоре, и тут же получил удар тяжелой бронированной дверью по запястью правой руки.
– Ууу – взвыл он от боли, и расцветил свои впечатления присловьями бывалого моряка. – Растяпа – ругал он сам себя вслух, и это было самое мягкое выражение.
– Команде шлюпки – в шлюпку, шлюпку – к спуску! – прозвучали команды по громкоговорящей связи.
Потряхивая рукой и болезненно морщась, Кайрин попытался просунуть руку в рукав «канадки», но боль все усиливалась. «Надо же!» – думал офицер, – «Как последний карась влетел под эту дверь!» От стыда – он это сам чувствовал, покраснели даже уши. Вот не положено офицеру влипать в дурацкие положения! Да еще на виду у подчиненных. Не любил сам Кайрин неловких да неуклюжих – и вот, поди ж ты! Стоило только один раз зевнуть… Довыступался!
Корабельный фельдшер Арсланов, наблюдательно отметил болезненные гримасы на лице офицера и посмотрел на руку. Чуть ниже закатанного рукава комбинезона виднелась заметная бордовая опухоль, которая росла на глазах.