— Что скажете, князь, если я приглашу вас в Грузию? Вас и госпожу княгиню?
Улыбка застыла на лице Юрия Боголюбского.
— Грузия — прекрасная стана, очень красивая, народ наш — гостеприимный, добрый, привлекательный, — продолжил Занкан. — Я уверен, путешествие в Грузию доставит вам огромное удовольствие.
Боголюбский с изумлением смотрел на Занкана.
— Путешествие? В Грузию?
— Будьте нашим гостем, погостите у нас столько, сколько пожелаете.
Бросив враждебный взгляд на Занкана, Боголюбский встал. Несколько мгновений стоял молча. Потом произнес:
— Мне не до путешествий, у меня нет времени на это! — и направился к двери. Однако, не дойдя до нее, остановился. — А я думал, вы действительно друг нашей семьи. — Он посмотрел на Занкана и пошел дальше — поникнув плечами, опустив голову. Полы дорогой накидки вяло трепыхались.
А Занкан не мог подняться со своего сиденья — колени подвели, — чтобы покинуть зал. Он должен уйти, убраться отсюда, но… уходить, пожалуй, не следует, ежели он уйдет, что скажет Абуласану, другим членам царского дарбази? Они же велели привезти княжича… Но почему Юрий так раздражен? Почему так резко изменилось его настроение? Почему его так оскорбило приглашение посетить Грузию? Ах!.. — тут неожиданная мысль пронзила Занкана — княжич ждал иного предложения, а не какого-то там приглашения погостить! Именно так! Каждый раз он так привечал Занкана, а сегодня вообще облачился в парадное платье, и вдруг приглашение погостить все изменило! Получается, что… княжич ждал совершенного иного предложения?! Чего же он ждал?!
Занкан предался размышлениям, пытался постичь суть происходящего, чего же ждал услышать Боголюбский? Но тщетно. Предложение военной помощи? Вряд ли! Он не только не способен вернуть себе княжество, но и думать об этом — на это у него нет сил.
Занкан продолжал сидеть на стуле. Он не сделает ни шагу из этого дома, пока не выяснит для себя, чего ждал изгнанный из родной земли княжич от могущественного соседа, одолевшего своих врагов. Он должен понять, должен, но, увы, ничего не шло на ум. Его мысль следовала за росом: что он думает, чего ждет, но с какой бы стороны Занкан не подходил к вопросу, мысль его натыкалась на преграду, вертелась на одном месте — ни вперед, ни назад.
Занкан прикрыл глаза и спросил себя еще раз: чего ждал от него княжич? Он так и сидел, замерев на стуле без спинки, знал, что не упадет, спинкой ему служила вертевшаяся в голове мысль, она же поддерживала его по бокам. Не открывая глаз, он еще раз спросил себя и услышал в ответ такое, что опешил на миг — как это раньше ему не пришло в голову!