– Вода почти такого же цвета, как твои глаза, – безразлично заметила она спустя пару минут.
Он тоже глядел на тихую, глубокую воду. Поодаль от них какой-то человек пытался бросить камешек, чтобы он несколько раз подпрыгнул над водной поверхностью. (Вероятно, разыгрывал эпизод из фильма «Амели».) По воде пробегала легкая рябь.
– Я не понимаю, чего ты добиваешься! – Он поднял глаза. Она искоса смотрела на него.
– Добиваюсь? – Может быть, он понял что-то не так?
Она сделала неопределенный жест рукой, объединяющий ее и его.
– Тебя, – пробормотал он растерянно. И понял, что говорит точно так же, как она накануне ночью.
Она нахмурила брови и опустила голову. Ее губы несколько раз приоткрылись и снова сомкнулись.
– Я… не вижу смысла, – все же сказала она.
Его руки зудели от желания обнять ее худенькие плечи, погладить их ладонями, даже тут, на публике, почувствовать каждый изгиб ее тела.
– Какой тут может быть смысл?
Она что-то недоговаривала, пыталась от него скрыть; на ее лице появились разочарование и строгость. Просто что-то была не в силах ему сказать. Он, как никто другой, мог это понять.
– Почему не брюнетку? – спросила она наконец, спросила отрывисто, с явным вызовом, и плотно поджала полные губы. – Потому что ты уже ее добился?
Он застыл. Это была правда. У них был тоже хороший секс. Грубый и бешеный, который требовал полной отдачи сил и взаимопонимания. При мысли, что Джейми считает и себя такой же игрушкой, ему стало нехорошо. Он остается полностью для нее закрытым, а все те шоколадки и пирожные – достаточно ли их, чтобы заслужить ее доверие?
Как ему хотелось казаться ей, чистой доской, стереть из своей жизни все до того момента, когда он встретил ее! Подобно тому, как в начале новой недели он стирал с офисной доски предыдущие записи.
Он очень старался ради нее стать другим, не таким, каким он был прежде. А она даже не хочет рассказать ему о себе. В ее глазах он грубый, грязный и похотливый мужлан. Он посмотрел на свои руки, вцепившиеся в перила, и вспомнил, как когда-то на них лопалась до крови кожа от работы с ледяными тушами.
Теперь они гладкие благодаря маслу какао. В то далекое утро, проработав неделю с шоколадом на кондитерской кухне, он проснулся и с удивлением обнаружил, что его руки сделались мягкими, без трещин. Это и определило его будущую карьеру. Но сколько бы он ни погружал их в шоколад, изящнее они не стали и шрамы с них никуда не исчезли. А мозоли на ладонях он натирал нарочно. На случай, если понадобятся.
– Просто я хочу именно тебя, – тихо проговорил он. – Извини. – Ему было досадно слышать собственные оправдания. В конце концов, разве это не должно ей хоть в какой-то степени льстить?