Наутро Аксель, после того, как его снова загримировали, отправился в "Приют писаря". За вчерашний день он уже достаточно убедился в качестве маскировки, и не опасался, что полиция может его узнать, он больше не обращал внимания на встречных полицейских. Предстоящий разговор с представителями работорговцев не пугал. Аксель сам удивлялся своему спокойствию. С тех пор, как Кара предложила свой план, юноша не находил себе места от волнения и опасения что-нибудь сделать не так, но неожиданно, утром он проснулся без каких-либо мыслей об ответственности. "Я просто делаю все, что в моих силах", - подумал юноша, проснувшись. "Нет смысла переживать".
Накануне он не рискнул заходить в "Приют писаря", опасаясь привлечь внимание, и теперь с удивлением осматривал внутреннюю обстановку. Голые кирпичные стены, чистые деревянные полы, большие, выскобленные столы - обстановка могла бы быть уютной, если бы не посетители. Кара предупреждала, чтобы Аксель не обращал внимания на взгляды и замечания - на него никто не смотрел. Время было еще раннее, и немногочисленные посетители были трезвы, юношей вроде бы никто не интересовался... Но как только он вошел, все мгновенно замолчали. По небольшому помещению как-то сразу разлилось напряжение, которое чувствовалось кожей. Аксель подумал, что это похоже на ощущения от близкого присутствия одержимого, хотя и не совсем так же. Он неторопливо прошел к стойке, глядя, как ему и было велено, поверх голов.
- Малец, ты уверен, что тебе сюда? - спросил трактирщик. Сам он ростом совсем не отличался, и вообще мало походил на других представителей своей профессии. Был он худ, невысок и скособочен, а на ладонях обеих рук отсутствовали большие пальцы. Аксель видел подобные травмы, когда гостил у тетки в мастеровом районе - многие опытные токари теряли пальцы во время ученичества, пренебрегая правилами безопасности. На мгновение он удивился, что может делать в таком месте представитель этой профессии, но потом вспомнил об одном из видов наказаний за воровство и грабеж. Применялось оно редко и только к матерым грабителям и убийцам, если таковых удавалось поймать - им отрубали большие пальцы на руке, чтобы они больше не могли зарабатывать своим ремеслом. Первый раз, получив это наказание, разумный был вынужден либо отказаться от привычного способа заработка, либо учиться пользоваться левой рукой. Похоже, трактирщик был из таких. Неизвестно, почему он не пользовался протезами. Конечно, бывшим убийцам почти невозможно обзавестись такими шедеврами инженерной мысли, какие были у Иды Монссон, даже имей он достаточно денег, чтобы заплатить мастерам, но дешевые механические пальцы, пристегиваемые к кистям, были все же довольно удобны. Хотя они и не позволяли полноценно использовать в бою оружие, все же значительно облегчали жизнь, например пользование столовыми приборами или другими бытовыми предметами.