— Дело пытаете, красавицы, али от дела лытаете? — пробасил медведь, придвигаясь ближе к столу.
Сесть на стул он не мог в силу своих габаритов, а вот остальные воспользовались возможностью разместиться с комфортом, предварительно развернув стулья в нашу сторону.
Выглядела эта компания колоритно. Если сам теремок был нам где-то по пояс, то звери, его населяющие, и подавно могли уместиться на ладони. Разве что косолапый походил на большую плюшевую игрушку.
Первой от шока очнулась Хима.
— Мы ищем подарок на день рождения ребенку…
— Похвально! — тут же взял слово волк. — Тогда вы обратились по адресу. Наш Теремок чрезвычайно выгодное приобретение. Самобытное здание в русском народном стиле не позволит подрастающему поколению забыть о корнях. Классический набор жильцов. Мышка-норушка, — чудо в красном сарафане — выбежала вперед и поклонилась, после чего покрутилась вокруг своей оси, размахивая платочком.
— Лягушка-квакушка. — С громким «ква» земноводное выпрыгнуло вперед и снова квакнуло.
— Зайчик-побегайчик. — Косой слез со стула, встал на задние лапы и одернул сюртук, после чего слегка наклонил голову. При этом его уши с размаху качнулись к полу и опять выпрямились.
— Лисичка-сестричка, Волчок — серый-бочок, Медведь косо…
— Просто Медведь, — пробасили из-за стола, и волк поднял лапы в примирительном жесте.
— Приятно познакомиться, — поздоровалась я.
— Но мы, пожалуй, пойдем. — Любава пресекла на корню все старания поговорить и попыталась отвести нас от витрины.
— Ты чего? — негромко поинтересовалась я так, чтобы звери не услышали.
— Разве ты не видишь, — как маленькой, начала объяснять «командирша», — это бракованный экземпляр. Видимо, поэтому до сих пор и не продан. Как я тебе объясняла, игрушки с душой практически невозможно перевоспитать. Их надо принимать такими, какие есть. И чему они, по-твоему, могут научить Геллиану?
— Играть в картишки, — засмеялась Алёнушка, прикрывая рот ладошкой.
— На стрёме стоять, — одновременно с ней подсказала Хима.
— С этим у них как раз проблемы, — Верея кивнула головой на Мышку-норушку, напоминая, благодаря кому мы успели познакомиться с Теремком поближе.
По инерции я повернула голову в туже сторону и вздрогнула от того, какими глазами на меня смотрели звери. Даже морды, которые в принципе не обладают человеческой мимикой, казались понурыми и угрюмыми, а во взгляде читалась обреченность. Моё жалостливое сердце дрогнуло, требуя совершить доброе дело.
— Э, нет, — возмутилась Любава, — так не пойдет! Ян, они же тебе на жалость давят!
— А что еще вы умеете делать? — не слушая подругу, обратилась я к волку.