— Достоверно видно, что сам хан мало чего стоит, ибо весь в руках здешних стариков находится. Вот кто истинные правители области!
— В рассуждении моем, ваше превосходительство, старики будут и далее упрямиться, — заметил Веселицкий. — Предлагаемая независимость им совсем не нужна.
— Боятся, что она со временем может превратиться в зависимость от нас?
— Точно так. Им выгоднее скорее от Порты зависеть, чем от России… Вспомните, в чем состоял во все времена их главный промысел!.. Всегда татары кормились набегами на российские земли и главный их интерес был в добыче христианских пленников. И коль ханство и впредь будет в турецких руках — сей злобный промысел при них останется. А коль в наших? — Веселицкий вопросительно посмотрел на Щербинина.
— Да-а, — протянул тот, — в непосредственном союзе с христианской империей ласкать себя тем уже не смогут.
Некоторое время они ели молча, затем слуги убрали посуду, подали кофе. Веселицкий закурил.
— А что ваши здешние приятели? — спросил Щербинин.
— Деньги и подарки берут, — пыхнул дымом Веселицкий, — и говорят, что хана увещевают усердно.
— Что-то не видно этих увещеваний… Посмотрим, что следующая конференция принесет…
Но и вторая, и третья конференции ничего нового не дали — позиция татарских депутатов осталась неизменной.
Когда татарские депутаты в очередной раз покинули палатку, Евдоким Алексеевич, оборотившись к Веселицкому, сказал с задумчивой приглушенностью:
— Упрямые сволочи… Худо дело, худо.
— Они ласкательства не приемлют. Они силу почитают, — с легким укором отозвался Веселицкий, хранивший в душе непогасшую обиду за нелестные отзывы о его собственных домогательствах крепостей. Он до сих пор был убежден, что действовал правильно и если бы не приказ Панина — сломил бы сопротивление хана и духовенства.
— Наша военная сила в нынешних обстоятельствах не применима, — возразил с неохотой Щербинин, — ибо ее величество желает и требует собственного, без принуждения, согласия татар.
Он встал, прошелся, разминая ноги, по палатке из угла в угол, остановился и уже прежним, требовательным, голосом заключил:
— Остается уповать на силу ногайцев. Беритесь за них! Используйте все — деньги, подарки, уговоры, угрозы, — но разъясните мурзам, что от них надобно… Мне же здесь более делать нечего — поеду в Кафу. А как дело справите — пришлете нарочного…