– Что тревожит тебя? – спросил Чиун. Бросив на Чиуна взгляд, Римо ответил корейцу его же словами:
– Об этом в другой раз.
* * *
А в ашраме Кали – богиня. Кали непобедимая, простирала над головами поклоняющихся ей людей новую сверкающую руку. Все могли видеть, как она будто хотела прижать что-то к груди, но в руке ничего не было.
– Он грядет. Ее возлюбленный жених грядет, – пели ученики.
А Холли Роден, сверхпривилегированное дитя из Денвера, так и лучилась счастьем, зная, кто станет возлюбленным богини. Она видела, как лихо он убивал в Северной Каролине.
– Как он выглядит? – спрашивали у нее.
– У него темные волосы, черные глаза и широкие скулы. Сам он худощав, но у него мощные запястья.
– А что еще?
– Надо видеть, как он убивает, – сказала Холли.
– Ну и?..
– Он был... – у Холли Роден перехватило горло, тело ее затрепетало при воспоминании об этом дне, – ...он был великолепен.
О.Х. Бейнс проводил дни в безоблачном счастье. Если бы он умел свистеть, петь или танцевать на столе, он бы так и поступил, но в Кембриджской Школе бизнеса его этому не учили.
О.Х. Бейнс знал, что на “Джаст Фолкс” со смертями покончено, а “Интернэшнл Мид-Америка” разорена. Ее акции исчезли с бирж, словно их и не было, а акции “Джаст Фолкс”, напротив, поднялись в цене, котировались как никогда, и он знал, что они будут расти и дальше, когда на следующей неделе газеты развернут рекламную компанию под девизом “Джаст Фолкс” – самая безопасная и дружелюбная авиакомпания”.
Он считал, что все сделал наилучшим образом, хотя, непонятно почему, в его сознании всплыл образ отца, который, он знал, считает его поступок мошенничеством. “Ты всегда был продувным малым, О.Х.”
Но философия, прививаемая в Кембриджской Школе бизнеса, которая определяла мышление промышленных кругов Америки с шестидесятых годов и реформировала вооруженные силы страны в соответствии с новой системой управления, была тем, что, по мнению О.Х. Бейнса, его отец никак не мог должным образом оценить. Отец был владельцем бакалейной лавки в Бомонте, штат Техас, и, лишь однажды навестив сына в Кембридже, сказал ему, что в Школе учатся сопляки с моралью орангутангов и куриными мозгами.
– Папа – такой оригинал. – О.Х. попытался свести его слова к шутке.
– Вы, сопляки, ничего не понимаете в баксах и товаре, – снова взялся за свое отец. – Только и умеете, что трепаться. Помоги нам Бог.
Когда выпускники Кембриджа реорганизовали армию, отец только и произнес: “И армия туда же”.
Отец, разумеется, не понимал одного: никого не волновало, что американское военное руководство чувствует себя куда более удобней в Блуминдейле, чем на поле сражения. Все это не имело никакого значения. Это не входило в новую систему ценностей.