Граф Эссекс мог нанять менялу из евреев для точного перевода ценности одних монет в другие и для общего сложения их в английский фунт. Но тогда не досчитаешься процентов десяти чужих денег, да еще может случиться так, что золотые испанские дублоны окажутся латунной подделкой, а немецкие талеры будут сотворены из олова со свинцом. Лучше – сам.
Тайно получив монеты, пересчитавши их в фунты стерлингов, граф вызывал своего племянника, и тот перевозил в Шотландию очередные пять тысяч фунтов стерлингов морем, на рыбачьей шхуне и вручал лично, но безрасписочно прячущемуся принцу Якову.
* * *
Сегодня, в воскресение, граф встал в пять часов утра. Болела голова. Не от выпитого накануне, а вообще – болела. Теперь все чаще и чаще. И по низу ребер болело так, будто – кто-то холодным палашом резал поперек брюха.
Безъязыкий грек, уже сидевший в кабинете, повернул к графу мрачное лицо и снова стал перебирать бумаги.
Сегодня придется отчитаться, куда делись двадцать семь тысяч фунтов стерлингов из папского фонда. Судя по всему, граф Эссекс неумышленно, в порыве щедрости раздал часть этих денег задорным девкам, а другую часть – трактирщикам, когда на ночь, на две или на три закупал целиком питейное заведение, дабы гулять смело, не опасаясь доноса королеве.
Папский особый посол, нунций Поссевино, курирующий подготовку католического переворота в Англии и настоявший на займе графом Эссексом миллиона фунтов стерлингов на осуществление этого безумного дела, не сам придумал такой большой и злой гешефт. За него думали неаполитанские и миланские хозяева торговых домов, которым весьма понравилась афера кардинала Шарля де Бурбона, получившего от них же миллион французских ливров. Золото требовалось тогда еще епископу де Бурбону на две взятки за сан кардинала Франции: своему духовному патрону, папе римскому, и французскому королю. А рассчитался кардинал за срочный займ Варфоломеевской ночью. Тогда, в темноте и крови, большие гугенотские богатства текли в заранее подставленные католические мешки.
Варфоломеевская ночь принесла заинтересованным лицам около четырех миллионов ливров. Разумеется – золотом.
Афера с займом графу Эссексу должна была закончиться с обретением принцем Яковом, сыном казненной Марии Стюарт, английского королевского престола. И подписанием новым королем первого указа, по которому англиканская церковь в Англии упразднялась, восстанавливалось католичество, строились синагоги, а торговля колониальными товарами переходила в руки новых, уже английских, торговых домов, которые должны устроить сыновья владельцев торговых домов Милана и Неаполя.