Я припарковалась возле больницы и вышла из машины. Парковка затихла, уже начало десятого, большинство посетителей давно отправились домой – кто гулять перед выходными, кто тихонько отдыхать.
Я только что не вышибла главную дверь и, уже несясь по коридору, начала притормаживать, чувствуя, как грудь распирают эмоции, которые не следует выпускать на волю. Что я творю? Не могу же я вот так ворваться к отцу, разволновать его, расстроить, загнать в стресс, вероятно, усугубить болезнь. Я даже не уверена, что смогу выстроить разговор. Я замедляюсь еще больше и останавливаюсь. Пахнет хлоркой. Успокоительный запах. Я не вылезала из бассейна с пяти лет. Это моя родная стихия, я погружалась в нее целиком, не надо ни с кем говорить, ничего объяснять, плывешь себе под водой. Мое убежище – и в детстве, и теперь.
Ноги замедлились, но разум все так же несется вскачь. Темнеет, на небе виднеется пепельно-черный лунный диск, поглядывает на меня, как я проведу свой день, этот удивительный день. И тут меня настигает главная мысль: может быть, я и в самом деле такой замкнутый, скрытный человек, потому что таинственным и ускользающим был мой отец? Унаследовала ли я от него свой характер? Никогда раньше я не задумывалась об этом, не воспринимала отца как загадочного, да и себя не считала замкнутой, пока Эйдан не поднял этот вопрос. Наверное, себя самого действительно не узнаешь, пока кто-то другой не узнает тебя по-настоящему. Сегодняшняя моя миссия давно перестала быть поиском недостающих шариков, она превратилась в поиск того человека, которому они принадлежали. Но я не сразу поняла, что, вглядываясь в отца, я вскоре начну по-иному видеть себя. И то, что я увидела, меня не порадовало. Все открытия пока что были скорее огорчительными. Из-за них мне так трудно дышать.
Я совсем остановилась, развернулась и направилась к бассейну. Сквозь стеклянную дверь видно, что там никого нет, разумеется, никто не купается в такое время, а все процедуры и массажи давно закончились. В длину восемь с половиной метров, синие плитки на дне и по стенам, голубая мозаика создает видимость волн. Я открыла дверь, и запах хлорки ударил в нос.
Кто-то меня окликнул. Конечно, влезла куда не полагается, За спиной чьи-то шаги. Я прибавила ходу. И преследователь ускорился. Еще шаги. Потом меня окликнули по имени. Я не могу дышать. Не могу дышать. Грудь сдавило. Я думаю одновременно об отце и о Хэмише, о мраморных шариках и таинственной женщине, о себе и Эйдане. Сбрасываю туфли. Срываю с себя кардиган. Ныряю. Я спасена. Я могу дышать.