– Рада? – медленно переспросила Анна, сузив глаза.
– Аська, – Дарья понизила голос до шёпота, – тебе что, и голову повредило?
Анна рассмеялась – почти как прежде, светло и звонко. Почти.
Дарья натянула на неё своё серое, Анной же связанное платье. В бёдрах и в груди оно оказалось тесным, но Анна от этого не проигрывала.
– Хорошо, что я взяла запасные туфли, как чувствовала. Какие наденешь, эти или эти?
– Скидывай эти, я люблю с твоей ноги.
– А-а, чтоб тёпленькие!
– Заверни рукава, пожалуйста.
– Так?
– Угу. Спасибо.
– Идём обедать. Нас уже ждут.
– Иди, я тут посижу.
– Ну, вот…
– Я не хочу есть.
– А недавно кто-то хотел, чтобы Эбстерхиллы с ним нянчились, – напомнила Дарья. – Слушай, Ась, давай я тебя накрашу!
– Зачем? – пожала плечами Анна.
– Закрой глаза. Сначала стрелки…
– Не увлекайся.
– Цыц, – Дарья трудилась с вдохновенным азартом художника, примеряла тени и помаду, стирала, пробовала другие. – И надо чуть-чуть румян. Ты аж лиловая.
– Лилейная. Нормальный цвет кормчего.
Дарья уложила ей волосы в её любимый греческий узел, оставив на щеках дымчатые вьющиеся пряди. Оглядела свою работу.
– Готово.
Анна подошла к одному из зеркал и несколько минут с отчуждённым любопытством изучала отражение.
– Ну, что? – осведомилась Дарья. – Хочешь есть?
Анна искоса глянула на неё и усмехнулась:
– Идём.
_ _ _
Какой раздражающе неприятный сон: мёрзнешь, пытаешься натянуть на себя одеяло – вот же оно, здесь – и не можешь, чувствуя, что просыпаешься от досады и холода, проснись, так ведь бывает только во сне, вернись в реальность, и всё встанет на свои места…
Кто-то заботливо укрыл её, и Анна очнулась окончательно. Ах, да, это Дарья… Тихонько, чтобы не разбудить подругу, крадётся в ванную.
Сквозь прозрачный белый полог сияло «окно», настроенное на цветущий сад. Анна закрыла глаза. В голове гудел вчерашний день. Пятнадцать рю наперегонки с Маунтом. Обсуждение очередного сеанса связи с Хэйн-Дианноном в Палате Специалистов. Занятия по моделированию ситуаций с Ролле и Таухорамаком. Муки бессилия и внезапный прорыв к утраченному, казалось, навсегда умению в капсуле тренажёра. Идиотская сцена с полаксианами. Ужас в лучистых Дашкиных глазищах. Бесконечный обед, с представлением – строго по старшинству, сделали ручкой, поклонились, а чтоб вас… – с учтивыми извинениями, с ощущением собственной, мешающей всем никчемности, с эпическими повествованиями о славной истории Полакса вообще и Эбстерхиллов в частности…
Из ванной на цыпочках выскользнула Дарья.
– Можешь шуметь, я не сплю, – сказала Анна. – Доброе утро.
– Доброе утро, – Дарья откинула полог. – Вставай. Знаешь, чем нас Эбстерхиллы балуют? Жемчужной ванной с розмарином.