Вошел Кулябко, по его виду Дробов безошибочно определил — неудача.
— Что, звонил из автомата?
— Да. Из городской билетной кассы на Васильевском. Выйти на него не успели — быстро закончился разговор.
— Непростительно упустить такого свидетеля! — Дробов хлопнул ладонью по столу. — Чего он испугался?
— Может быть, у него есть основания не встречаться с милицией, точнее — с уголовным розыском?
— Похоже, черт возьми! Он даже на этот счет выразился весьма определенно: «К законам я влеченья не имею». Я эту фразу уже однажды слышал, но где, от кого, при каких обстоятельствах?
Впервые Кулябко видел своего начальника в таком смятенном состоянии.
— Берегите, Кулябко, эту запись, она может нам еще пригодиться.
— Все же попытаемся раздобыть старика, — неуверенно сказал Кулябко. — Мы знаем его фамилию, имя, отчество…
— Сейчас же сделаем запрос. Он сообщил, что в ложе кроме него сидел какой-то мужчина и две женщины. Но мы знаем, что двое мужчин покинули ложу до конца сеанса, значит, один из ушедших — этот самый чертов Клофес, о нем, очевидно, и говорила Надя. Второй пока неизвестен. Ну а женщина? Если преступники те, кто покинул ложу, то какова роль женщины? Тут одно из двух: либо ушедшие до конца сеанса не имеют отношения к преступлению, и тогда убийца — женщина, либо преступники все трое и женщина тоже покинула ложу до конца сеанса. В протоколе райугро сказано, что после окончания сеанса в двадцать часов пятьдесят пять минут в пустой ложе «Б» был обнаружен труп женщины…
В дверь раздался робкий стук, в комнату, растерянно озираясь, вошла худенькая девчушка.
Дробов поспешил ей навстречу:
— Здравствуйте, Надя! Садитесь, пожалуйста. А вас, Максим Трофимыч, попрошу зайти ко мне через двадцать минут.
Кулябко понял: Дробов опасается, что присутствие второго человека смутит девушку, придаст разговору официальный характер.
— Спасибо, что пришли, Надя, — сказал Дробов. — Значит, математичка у вас строгая?
— Ужас просто!
— А я почему-то не сомневаюсь, что вы отлично справитесь с контрольной. Признаюсь вам, что сам я больше тройки по тригонометрии никогда не имел, и то при помощи «шпор»… В нашем классе было двадцать мальчишек и восемь девочек. Девчонки про нас даже песню сложили:
Двадцать лодырей прекрасных
В класс приходят в день ненастный,
Все равны как на подбор,
И в карманах двадцать «шпор»!
Надя рассмеялась, почувствовав себя непринужденно с этим веселым, разговорчивым человеком.
— Нам о «шпорах» и думать нечего, — сказала Надя. — У нас такая училка, прямо всех насквозь видит, все замечает. Прямо по лицу угадывает, с первого взгляда!