— Тогда ей надо работать у нас, а не в школе, — весело отозвался Дробов. — Нам очень нужны люди, которые умеют не только смотреть, но и замечать, а тем более с первого взгляда. Сейчас мы проверим, можете ли вы тоже замечать что-нибудь с первого взгляда. Значит, вы говорите, что из ложи «Б» вышел человек, не досмотрев фильма?
— Да.
— Приблизительно за сколько времени до конца сеанса?
— До конца сеанса — не знаю, знаю только, что до начала моего сеанса он ушел за двадцать две минуты.
— Вы помните с точностью до одной минуты? — не скрывая удивления, спросил Дробов.
— Да, помню… мои часы очень точные.
— Но это возможно только в том случае, если, увидев этого человека, вы специально посмотрели на часы. Вряд ли так было.
Тонкие прямые брови Нади, дрогнув, сошлись на переносице.
— А вот именно так и было. Потому что я ела эскимо и повторяла про себя одну теорему тангенсов и вдруг увидела, что из ложи вышел человек. Я решила, что кончился сеанс, сейчас начнут пускать, и посмотрела на часы и увидела, что еще только восемь часов тридцать три минуты, а сеанс начнется в восемь пятьдесят пять.
— Это убедительно. Один ноль в вашу пользу. Не сомневаюсь, что и на остальные вопросы я услышу такие же точные ответы. Вы сказали, что это был человек немолодой?
— Да, это был уже пожилой человек.
— Как вы думаете, сколько ему лет?
— Я его не разглядела хорошо, помню только, что он был старый.
— А все-таки. Сколько ему можно дать лет? — Дробов вспомнил телефонный звонок Марка Даниловича. — Шестьдесят? Семьдесят? А может быть, еще больше, — скажем, за восемьдесят?
— Что вы? — пожала плечами Надя. — Кому за восемьдесят, тот в кино не ходит.
— А все-таки попробуем определить его возраст. Он старше вашего папы?
— Конечно, старше. Папа у меня пожилой, но еще не старый. Ему в январе будет сорок два года. А знаете, как он на лыжах ходит? Лучше меня!
Дробов внутренне усмехнулся: по ее понятиям, человек в сорок два года — пожилой.
— Значит, этот человек старше вашего отца?
— Старше… У него даже виски седые.
— Только виски? А остальная голова?
— Остальная — не знаю. Он был в шляпе. Наверное, весь седой, а может быть, лысый.
— Значит, он был в шляпе. Какого цвета шляпа?
— Точно не скажу, только помню, что темная…
— Какого он роста?
— Роста? Среднего… Может, выше среднего…
— Выше меня или ниже? — Дробов встал, чтобы Надя могла увидеть его во весь рост.
— Вроде вас…
— Может быть, вы запомнили его лицо: какое оно круглое, овальное? А бывают лица, которые, выражаясь знакомым вам геометрическим языком, хорошо вписываются в равнобедренный треугольник. У нас такие лица так и называются — треугольные.