– Как всякому солидному владению.
– Пришел бы кто-нибудь и избавил нас от этих «владений», – налегал на весла д’Альби.
– А мне кажется, что потом мы всю жизнь будем вспоминать о нем, жалеть, что не остались на этом островке навсегда, и страстно желать, хоть когда-нибудь хоть на один день вернуться сюда.
Достигнув еще одного мыса, но уже скалистого, они опять поймали парусом ветер и, дойдя до небольшого ручья, пристали к берегу.
– Не могу понять, Рой, откуда в этих скалах берется такая чудная пресная вода, – пожала плечами Маргрет, вновь и вновь припадая губами к крошечному водопадику.
– Не знаю. Но если на острове есть вода, значит, он должен быть обитаемым. Островок, конечно, суровый, но все же на нем вполне можно жить.
– Может, здесь когда-нибудь и жили люди. Но потом почему-то ушли.
– Или вымерли.
– От чего? – насторожилась норд-герцогиня.
– От тоски, страха, одиночества… От ощущения своей оторванности от всего прочего мира.
– А по-моему, просто ушли отсюда.
– Должен же был у них появиться хотя бы один корабль.
– Люди, которые захотели бы навсегда остаться здесь, должны были бы сжечь свои корабли. Иначе не выдержали бы, в одно спокойное утро подняли бы паруса, взяли в них восточный ветер и ушли в сторону Канады, Америки или Гаити.
– То есть, чтобы остаться здесь, нам прежде всего следует сжечь свою шлюпку? С этого «ритуала сожжения» мы и начнем. Потом каждую годовщину будем отмечать сожжением шлюпки. Это станет нашим священным ритуалом.
Не предупредив Роя, норд-герцогиня начала подниматься пологим склоном на вершину мыса, виднеющегося неподалеку от плато, и шевалье не оставалось ничего иного, как последовать за ней.
– Ты действительно можешь решиться на это?
– На что, Рой?
– На то, чтобы остаться здесь? Остаться навсегда…
– А ты?
– Пока что я думаю только об одном: как побыстрее вырваться из этой западни. Приходя к Гусиному озеру, всякий раз подолгу смотрю на мыс, уводящий в сторону Канады. И все время сознание мое осаждает одна и та же мысль: «Там, за горизонтом, – Канада. Там, за горизонтом, – земля, на которой тоже живут французы, где есть французская эскадра, где есть много людей, где построены поселки, и откуда, вместе с другими, ты сможешь отплыть во Францию». И меня все время тянет к этому Канадскому – как я называю его – мысу.
– Но если у нас родится ребенок, то, скорее всего, он родится здесь. Он будет островитянином, и остров окажется его родной землей. Он вполне сможет прожить здесь, так никогда и не узнав, что где-то существует Париж, Нотр-Дам де Пари, Гавр, Марсель… Собственно, не узнав, что они из себя представляют.