— Евгений, — произнёс я, сообщая и так известную ему информацию, после чего пожал протянутую руку. Пожатие было крепким, но бережным, будто он боялся сломать мою ладонь.
— Проходите, други, Радомир в бассейне.
— Жендос, погнали уже, — торопил меня Толик, открывая железную дверь направо.
Мы прошли в раздевалку. Толик поспешил к какому‑то шкафчику, достал оттуда плавки себе и мне.
— Глянь, твой размер, нет? И переодевайся, одежду в любой незакрытый шкафчик, там же возьмёшь полотенце. Шкаф блокируешь своим ключом картой. Потом в душ и в бассейн, — ценные указания он раздавал, не глядя на меня, и уже скидывая с себя одежду в свободный шкаф. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. Закончили мы одновременно и поспешили в душ. После чего вышли в бассейн.
Бассейн оказался весьма впечатляющим. В нём было четыре дорожки. Длиной же был метров двадцать пять. Честно говоря, я даже не думал, что в этом здании может поместиться такой бассейн. Дно у бассейна у дальнего края, судя по цвету воды, существенно понижалось. Именно там лежал на воде Радомир.
Раз уж мы пришли в бассейн, грех этим не воспользоваться. Нырнув с бортика, я поплыл под водой. Только дотронувшись рукой до противоположного борта, вынырнул. Здесь меня поджидал сидящий в воде Радомир. Я вначале даже глазам не поверил. Как это вообще возможно? Впрочем, объяснение тут же нашлось, он сидел не на воде, а на полоске поплавков, разделяющих дорожки.
— Что, Евгений, думал, что пророка Божия узрел? — судя по всему, моё изумление не осталось незамеченным.
— Не совсем, но несколько опешил.
— Честность — доброе качество, отсутствие страха показаться смешным в чужих глазах это вообще что‑то дивное для твоего возраста, но от того еще более прекрасное и достойное.
— Да, Жендос, видел бы ты свою рожу. Всем рожам рожа была, — Толик обнаружился рядом, сидящим на борту и полоскающим ноги в бассейне.
— А почему ты не плаваешь? В бассейн же пришли?
— К воде привыкаю, уж больно она холодная.
— Какая же она холодная? Тёплая, как молоко парное.
— Э — э-э нет, брат, тёплая она в Египте или на Мальдивах. А здесь она градусов двадцать — двадцать пять всего будет. Там же около тридцати, а иногда и больше. Вот где красота — плещись, не хочу. А какие там мулатки красивые, да дешёвые…
— Дешёвые? В смысле?
— Анатолий говорит о продажной любви, тяжелейшем грехе для женщины, — объяснил мне Радомир мысль Толика, — Ладно, други, пойду я в спортзал разомнусь немного перед правИлом, — последнее слово он почему‑то произнёс с ударением на букве "и", — Вы же поплещитесь пока с полчасика после трапезы‑то, а потом подходите.