— О, с этим я не согласна, — сказала Петра. — В деревне тоже бывают свои местные лакомства. В каждой местности — особые, такие, каких в других местах нет, я точно знаю. Ну вот хотя бы асторгское сливочное мороженое, толедский марципан, торты в Алькасаре-де-Сан-Хуан… — Она считала по пальцам и смотрела на Маурисио так, будто все эти яства из разных провинций Испании находились в его распоряжении. — Сорийский крем, кадисская халва и многое, многое другое, всего не сосчитать.
— Да я это знаю, но здесь-то у нас бывает только разве что засахаренный миндаль из Алькала-де-Энареса.
— Ну конечно, еще бы! Миндаль! Разве он не знаменит? Вот что у вас есть: миндаль из Алькала. Это уж ваше местное на все сто процентов.
— И гуадалахарское ромовое печенье, — добавил Фелипе.
— Ну, это далеко отсюда, — возразил Маурисио. — Его выпекают в Алькаррие. — И сделал рукой такой жест, словно отделял Алькаррию от себя.
— А наши края славятся свиной колбасой и сардельками, — сказала невестка наполовину по-каталански.
— Это верно, Нинета, — подтвердил ее муж. — Только, ради бога, говори по-кастильски, как положено. Мы же в Кастилии, верно?
— Ой, прости, муженек, прости. Я нечаянно, вырвалось.
Фелипе смеялся, вдыхая ароматный сигарный дым. Он вытащил третью сигару:
— Держи, Маурисио. Эту я привез специально для тебя.
— Вот это я возьму без всяких разговоров, вы уж меня извините, — сказал Маурисио, склонив голову набок. — Очень уж я люблю эти сигары. Спасибо, друг.
— Не за что. Слушай, ты можешь подать нам кофе и по рюмочке?
Маурисио оторвал взгляд от сигары, которую он разминал:
— Понимаешь, кофе не самый лучший, сам увидишь. Тут я ничего сделать не могу.
— Да какая разница. Не беспокойся. Мы не аристократы. Был бы черный.
— Это я тебе обещаю. Просто не хотел, чтоб ты разочаровался.
— Неси, неси. Наверняка будет не хуже, чем во многих мадридских кафе, где тебе скажут, что подают «особый», и сдерут три песеты, а подсунут ячменный отвар.
— Хорошо. А что будете пить?
Фелипе обернулся к своему семейству, вопросительно поднял брови.
— Мне коньяк, — сказала Нинета.
— То же самое, — сказал ее муж.
— А мне — сладкой анисовой.
— Значит, три коньяка и одну анисовую, — подвел итог Фелипе.
— Понятно. И четыре кофе. Сейчас принесу.
Маурисио ушел. У двери он столкнулся с Хустиной, за которой следовали Кармело, Чамарис и оба мясника. Прижался к стене, пропуская их.
— Мы сыграем в «лягушку» с твоей дочерью! — громогласно заявил мясник Клаудио. — Ты разрешишь?
Маурисио пожал плечами:
— Мне-то что.
Войдя в зал, он сказал, обращаясь к Лусио: