сложившейся ситуацией? Не знаю. Только вот мне до спазмов в горле хочется закричать: “Спасите!
Спасите меня от этого жестокого мира”. Мира, где или ты, или тебя, где “перегрызть глотку”
человеку ничего не стоит, где брат готов бросить сестру на произвол судьбы. Но ведь я сильная, я все
выдержу. Правда? Но иногда так хочется быть слабой, хочется, чтобы меня защищали, чтобы
лелеяли, чтобы… Боги, о чем я?! С самого детства я всегда сама решала свои проблемы. Папа всегда
говорил, что спасение утопающего - дело рук самого утопающего. И он был прав: в нашем мире
нельзя полагаться ни на кого. Даже Макс (внутри опять кольнуло острой болью, которую я
старательно затолкала вглубь себя) никогда не просил помощи у отца, преодолевая трудности
самостоятельно. Тогда почему же он так со мной поступил? Почему бросил? Почему предал меня?
Ладно, хватит заниматься самобичеванием - это все равно ничего не изменит. Да и Димка не поймет
моего подавленного состояния после похода в клуб. Так что стоит взять себя в руки, ведь слезами
делу не поможешь… и ничего не исправишь.
Уже зайдя в подъезд, я смогла-таки справиться со своими чувствами, так что Димка, открывший мне
дверь, увидел весело улыбающуюся меня.
- Как отдохнула? - помогая мне стащить куртку, участливо спросил он.
- Отлично, - хмыкнула я, зная, что он мне все равно не поверит.
- Да? - ну не делай такое скептическое лицо! Я все равно не скажу тебе, что мне сейчас очень плохо.
И ты это прекрасно знаешь.
- Да, - для надежности еще и кивнула, - только выступить пришлось, теперь рука болит.
- Все с тобой ясно, звезда, - тяжело вздохнул друг, - дуй уж спать.
- Сладких снов, Димуль, - чмокнув его в покрытую легкой щетиной щеку и на миг прижавшись к
большому телу, пробормотала я и потопала в свою комнату.
- Сладких снов, - тихо сказали мне в след нежным голосом.
Лежа на холодных простынях в своей кровати, я пыталась заставить себя забыть сегодняшние
поцелуи с Владиславом. Зажмурив глаза и закусив нижнюю губу, я силилась выкинуть эти
воспоминания из головы. Но вместо этого в памяти как назло всплывали прикосновения сильных
рук, удерживающих меня, твердость прижимавшегося ко мне горячего тела, волшебный мускатный
запах, который, кажется, и сейчас улавливался тонким оттенком от моей кожи, и губы… Твердые, жаркие, властные губы, прижимавшиеся к моим так, словно хотели поглотить меня всю без остатка.
Даже сейчас я чувствую этот обжигающий поцелуй с пьяным вкусом коньяка. Не сдержавшись, я
осторожно, словно боясь стереть следы ЕГО прикосновений, кончиками пальцев дотронулась до