— А как? — взвизгивает Нинон.
— Ой, все тебе расскажи. Тогда на это немногие шли. Я отказалась. Да ну тебя! Заставляешь вспоминать глупости. Из этой противоестественной любви и получился Васька.
Нинон смеется:
— Так не бывает.
— Не бывает. А у них получилось. Что праведно — от Бога, а что неправедно — от дьявола. Потому такой и уродился.
— А Сталецкий?
— Что Сталецкий? Его самого видели в «Национале» с айсором. Не стеснялся за одним столом с ним сидеть. Всякое рассказывали про них. Спроси лучше Гликерию. Она при этом присутствовала.
— Самая натуральная сплетня. Кто ж об этом расскажет? — отмахивается Нинон.
Таисья Федоровна возмущается, что Нинон смеет усомниться в ее словах. Она встает, нависает над столом своей мощной фигурой. Подбоченивается и выплескивает из своей души заветное:
— Кто сказал? Хочешь знать?! Да?! Айсор мне сам и рассказал. Вот!
После этого признания она устало опускается на скамейку. В дверь стучат. Потом звонят. И снова принимаются стучать. Таисья с трудом переводит дыхание. Она уже не рада, что завела весь этот разговор. Нинон боится идти открывать, потому что на пороге появится Гликерия Сергеевна. Два мопса, до этого дремавшие под их ногами, с заливистым лаем набрасываются на входную дверь. Таисья нехотя встает. Держится за сердце:
— Закончили об этом. Прошлое тем и хорошо, что прошло.
Идет открывать. Слышится бесконечное щелканье замков, скрип двери и высокие радостные восклицания: «Таисья, родная! Как ты прелестно выглядишь!» Это, судя по голосу, Катя. «Раздевайся, — ворчит княгиня. — .Ишь, какая шуба. Апельсиновая норка. У нас в таких большая редкость». Услыхав про норку, Нинон не выдерживает и торопится посмотреть на давнюю подругу, укатившую из Москвы четыре года назад. У Кати был долгий роман с фээргешником Юргеном. Он в Союзе представлял электронную фирму. К тому же она крутила еще с одним французом. Но об этом знали только близкие подруги. От него Катя и забеременела. Юрген, естественно, был уверен, что ребенок его, и сделал Катьке официальное предложение. С французом ей пришлось расстаться окончательно. Хорошо, хоть оба мужика были блондинами. Вернее, Юрген лысым. Но любил рассказывать о своей пышной золотистой шевелюре. Девочка получилась красивенькой и, как две капли, похожей на француза. Но Юрген с гордостью уверял, что красота ребенка от него. Ему с удовольствием поддакивали. Теперь у Кати в Бонне свой дом. От Таисьи, которая ездила к ней в прошлом году, Нинон узнала, что Катька подыхает от скуки и втихаря пьет нашу родную «Столичную».