С вечера он приносил в ее комнату сменную одежду для себя, чтобы наутро никто не догадался, что он не ночевал в своих покоях. А еще принц специально сминал в спальне простыни, чтобы казалось, что он провел ночь в своей постели. И хотя слуги, наверное, заметили, как много времени он проводит с гостьей, но, если у кого и возникли какие-то подозрения, все держали их при себе.
Ванесса вздохнула, посмотрела на дверь ванной, потом на телефон. Что ж, ничего не поделаешь – придется звонить.
Она села в постели и набрала номер. Отец ответил после первого же гудка:
– Нэсси, где ты, черт возьми, пропадала? Я жутко беспокоюсь. Где Майя? С ней все в порядке?
«Интересно, он переживает за нас обеих или только за внучку?» – подумала Ванесса и ответила:
– Извини, папа, я бы позвонила раньше, но я сейчас за границей.
– За границей?! – рявкнул отец, словно это было тяжким преступлением. – Почему ты мне не сказала? И где моя внучка?
– Она со мной.
– Где ты? – Судя по голосу, он все еще был взбешен. Ванесса понимала, что отец ведет себя так лишь потому, что волнуется и хочет постоянно контролировать ситуацию. Он был бы на седьмом небе от счастья, если бы дочь отчитывалась перед ним ежечасно. Но сейчас это ее раздражало.
– Я в Вариэо. Это небольшая страна рядом с…
– Я без тебя знаю, где это. Что, во имя всего святого, ты там делаешь?
– Ну, это по работе.
Она ведь познакомилась с Габриэлем на работе, верно?
– Я подумал, что ты уволилась или тебя уволили?
Разумеется, он подумал именно так.
– Нет, меня не уволили, – бросила Ванесса раздраженно.
– Не разговаривай со мной таким тоном, девочка! – рявкнул отец.
«Девочка»? Ей что, пять лет?
И в этот момент внутри словно что-то щелкнуло.
– Мне двадцать четыре, папа. И я буду разговаривать тем тоном, каким пожелаю. И, кстати, я заслуживаю того же уважения, какого ты требуешь к себе. Мне до смерти надоело, что ты разговариваешь со мной свысока и всегда думаешь обо мне лишь плохо. Что бы я ни сделала, все тебе не нравится. Хватит! Я умная, успешная, смелая, у меня много друзей. Так что не звони мне, пока не захочешь сказать мне что-нибудь хорошее.
Она нажала отбой. Сердце громко стучало, руки дрожали, но чувствовала себя Ванесса просто отлично. Маркус был прав. Может, она и в самом деле не трусиха.
Телефон зазвонил снова, и она удивленно вздрогнула. Снова отец. Захотелось переадресовать звонок на голосовую почту, но раз уж заварила кашу, надо ее расхлебывать до конца.
– Алло.
– Извини.
У Ванессы отвисла челюсть.
– Ч-что?
– Я сказал, извини, – повторил отец.
Никогда еще его голос не звучал так робко, и он ни разу не извинялся перед дочерью.