Мужчина проследил за ее взглядом и вздрогнул. Только не это, только не презрение родной матери.
— Даже так, мама? И ты готова плюнуть в меня только потому, что мои запястья украшают метки раба? Больше я не твой сын, да? Ты тоже смотришь на меня, как на уродца?
В его голосе звучало столько боли и непролитых мужских слез, что сердце матери сжалось. Она поняла, где он был — в месте, которое стало проклятием их семьи.
— Ты находился в плену в Лунных Землях, Дрейк?
— Да, мама, именно там. И да, жестокая сука — подстилка их правителя — истязала меня и прижигала раскаленным железом.
— Сын…
— Не хочу ничего слышать, мама. Я понял, что мне больше не место в стае, в этом мире, раз меня пометили, как раба. — Он встал и двинулся к двери. — Но знай, рабом я не стал, сколько они меня не били и не жгли железом. И не стану сейчас, когда вы все видите во мне жалкого урода. Я читаю на ваших лицах удивление и презрение, отвращение и шок, и мне плевать.
— Дрейк, стой! Ты не так понял! — кричала ему в спину мать, но он удалялся слишком быстро.
Дрейк шагал по территории стаи большими шагами, не смотря по сторонам и не реагируя на приветствия людей. Боль и злость клокотали в нем. Он уродец! Он раб! Но они не дождутся, он не сломается, не доставит всем этим лживым тварям такого удовольствия. Пусть хоть кто-нибудь еще посмотрит на его запястья и скорчит рожу, он тому сам выколет глаза!
Дверца машины распахнулась, и он увидел спящую Амину. Сука, которая лишила его всего лишь взмахом своей выхолощенной руки. Дрянь, которая превратила его жизнь в развалины. Тварь, для которой он устроит персональный ад, лично проследит за тем, чтобы она прошла по всем кругам ада и не сломалась до тех пор, пока он этого не захочет, пока он не позволит ей перестать чувствовать боль и обиду.
— Дрейк, что ты делаешь? — воскликнула Амина, когда он грубо вытащил ее из машины. — Расстегни мне руки!
— Тебе это все равно не поможет, — сказал он тоном палача. Казалось, что никаких эмоций в нем не осталось.
— Куда ты тащишь меня, черт возьми?! — брыкалась она, не понимая, что за бес в него вселился.
Мужчина остановился и взял ее за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
— В твое новое место жительства, крошка. Туда, где ты не увидишь солнца и света белого дня, где не будет никаких удобств и привилегий жизни богатой дряни. В преисподнюю, которую я устрою лично для тебя, — прошептал ей в губы он и укусил верхнюю губу Амины.