Мы двинулись к темному дому, который оказался двухэтажным коттеджем. На нас с оглушительным лаем выбежали два пса.
— Не двигайся, они тебя не тронут, — сказала Френсис и загулькала с собаками, точно с малыми детьми, и те тотчас завиляли хвостами и принялись меня яростно обнюхивать.
В окошке на втором этаже вспыхнул свет — мерцающее пламя масляной лампы. Окно распахнулось, и из него появился ствол обреза, вслед за которым показалась большая голова негра.
— Кто здесь?
— Это я, дядя Джим. Френсис.
— Боже ты мой, что-то стряслось дома? Я сейчас спущусь.
Он захлопнул окно, и я услышал его голос: «Френсис пришла!» — и дом тут же наполнился голосами и мерцающими бликами масляных ламп.
— Что, электричество здесь еще не провели? — спросил я, точно мне больше всех было нужно.
— Это предмет крупных разногласий в семье. Старый Джим упрямый, как осел. Он считает, что если его что-то в жизни устраивает, то это должно устраивать и всю остальную семью…
Свет переместился в комнату прямо перед нами, дверь раскрылась, и на нас высыпала целая орава. Низенький коренастый старик в толстых очках и с седыми кудельками вокруг лысины. На нем были грубые рабочие штаны поверх старомодного теплого белья. Рядом с ним стояла толстушка с пухлым коричневым лицом, одетая в выцветший ночной халат. За их спинами маячил высокий здоровенный парень в футболке и рабочем комбинезоне и бронзовая симпатяшка в голубой пижаме и голубых шлепанцах — все прочие вышли на порог босыми. Они с удивлением уставились на меня, а женщина спросила Френсис:
— Дитя мое, что случилось? Кто-то умер? — Во рту у нее горел золотой зуб.
— Ничего страшного, тетя Роза, — ответила Френсис, входя в дом. — Это мистер Джонс, музыкант, едет в Чикаго. Он остановился у нас в доме. Я показывала ему наши окрестности, да его машина сломалась.
— В столь поздний час? — недоверчиво спросила старая леди.
— Господи, да ведь закон не запрещает поздние экскурсии! — встрял дядя Джим. У него был низкий голос и крепкое рукопожатие. Он представил мне остальных. Паренек оказался его сыном Гарри, а девушка в голубом женой Гарри.
Мать семейства пообещала сделать кофе, а Френсис попросила их разрешения поставить на время мою машину к ним в амбар, пока я не приобрету необходимые запчасти, и еще она спросила, не одолжат ли они ей какую-нибудь свою колымагу.
Дядя Джим сказал, что, конечно, почему нет. Гарри тем временем надел башмаки и выношенную армейскую куртку с нашивками войск ПВО и вышел помочь мне загнать «ягуар» в амбар. Увидев мою машину, он вздохнул: «Ну, ни фига себе!» А потом завопил: