– А вот глаза у тебя изменились, и сильно. И еще… Повернись-ка. – Я пристально смотрю на него, пытаясь понять, в чем дело, но не могу. – Наверное, просто теперь ты двигаешься как Черный Колдун, больше я ничего сказать не могу. – Сейчас он вообще не движется, но изменилось что-то в его манере держать себя. – В своей коже тебе удобнее, вот ты и чувствуешь себя свободно. – Я пожимаю плечами. – Хотя, может быть, и нет. На тебя поглядеть, так тебе везде удобно.
Сдерживая улыбку, он поворачивается ко мне.
– Спасибо. Услышать от тебя такое – настоящий комплимент.
– Я тебе не комплименты говорю. Просто пытаюсь описать, какой ты.
– А я пытаюсь тебе сказать… – замешкавшись, он внезапно краснеет, – что тебе очень удобно в своем теле.
– Мне? – Тут Габриэль явно попал пальцем в небо, хотя обычно он всегда прав.
– Я и раньше считал, что хорошо тебя понимаю, но только теперь я увидел, какой ты на самом деле сильный колдун, – говорит он. – Твой истинный Дар состоит в тесной связи с физическим миром, и когда мы были в Уэльсе…
– Не были мы ни в каком Уэльсе. Это был просто транс.
– Мы были в Уэльсе. Ты со своим зверем и я, мы были там втроем. Не знаю, как тебе это описать, но ты тогда стал частью земли, а земля стала частью тебя.
Я быстро трясу головой и уже хочу сказать: «Не были мы ни в каком Уэльсе», но передумываю. Я не знаю, что с нами случилось тогда. Не знаю, где мы были, а где нет. Но знаю наверняка – это было важно, и мой зверь пришел мне на помощь.
– Ну как? – говорит Несбит, укладывая ломтик бекона меж двух поджаренных тостов и с аппетитом вгрызаясь в сандвич. – Обаму показать можешь?
Габриэль театрально вздыхает.
– Вечная проблема с моим Даром. Все считают меня чем-то вроде дрессированной обезьяны. «Покажи Обаму». «Покажи Мерилин Монро». «Как бы мне хотелось увидеть принцессу Диану», «Гитлера», «Кейни Уэст», – если бы я еще знал, кто это. – Жалуясь, он не перестает широко улыбаться.
Мы сидим за обеденным столом. Он до того длинный, что даже смешно. Несбит наготовил еды человек на двадцать. Яичница, бекон, сосиски, грибы, помидоры, какая-то рыба, овсянка, вареные яйца, рогалики, мед, а ветчины и сыра столько, что их можно считать метражом. Ван ест тост и запивает его кофе.
Тут меня осеняет.
– Но ведь они все фейны. Ты показывал их, но ни в кого из них не превратился, так?
– Ага.
– И ни в ком не застрял?
– Нет. Я застрял только в себе, когда сам превратился в фейна.
Ван объясняет:
– Становясь Обамой, Габриэль принимал лишь его внешний облик. Внутри он был по-прежнему Габриэлем. Он только примерял на себя личину фейна. Но стоило ему принять более радикальное решение – стать фейном изнутри – и он застрял. Слишком хорошо у него это получилось.