Хуан побледнел так, что стали казаться белыми загорелые щеки. Темные глаза сверкнули и погасли. Наконец, он повернулся спиной к мальчику, который спрашивал и рассеянно шел за ним:
– Капитан… Капитан… вы сердитесь? Вам и вправду неважно знать?
– Мне ничего не важно. К тому же, ничего нового ты не сказал, Колибри. Только поступил плохо, когда пошел ее искать. Мужские дела улаживаются мужчинами, Колибри, не забывай этого больше!
Моника спускалась почти вслепую, обходила опасные места и непроходимые тропинки, чтобы избежать любого сопровождения. Уклоняясь от опасности, она искала ее еще больше, спускаясь через скалы к морю, где был кусок пляжа, подобный тому, который находился в нескольких лигах выше от ее дома. Только море было еще более буйным, волны более яростными. Оставался только край, узкая полоса песка, и это концертное рычание гремело, когда она скрылась в щели, где Хуан ребенком прятал лодку. Нет, ничем на самом деле не казался этот клочок дикой природы, покрытый мхом грот с мягким и белым песком. Тем не менее, почему она так одержима этим пейзажем? Почему в каждой разбивающейся волне звучит эхом страсть к Хуану?
Любовь, страсть, безумие… Да… безумно… так они любили… так продолжал любить он свое воспоминание… воспоминание, сильнее, чем все море!
Она прислонилась к скале. Закрыла глаза, сквозь веки просвечивали последние лучи уходящего солнца и пронесся сказочный сон ее ревности, принимая жизненные очертания. Словно она почувствовала возрождение прошлого, которого никогда не помнила, словно безумно вспомнила сцену, которую никогда не видела, но тысячи раз представляла: Айме в объятиях Хуана!
Рядом разбилась гигантская волна, омывая опечаленную женщину, находившуюся в исступлении болезненного сна. Удар холодной воды заставил Монику открыть глаза, словно из ада она возвратилась на суровую землю, заливаясь горькими слезами, как воды этого моря.
– Сеньора Моника… Сеньора Моника… Где вы?
– Я здесь! Кто меня ищет? Чего хотят?
С ловкостью моряка прыгая через острые камни, Сегундо Дуэлос добрался до Моники и уставился на нее, онемев от удивления. Он опустился почти до самой глубины ужасного грота, куда иногда причаливал, когда море было спокойно. Сейчас же гигантские ревущие волны приближались к каменному ущелью и, удар за ударом, полностью накрыли его пеной. Одежды Моники намокли, руки были ледяными, к лицу приклеились влажные волосы, а в тусклом свете фонаря, который держал в руках Сегундо, сверкали голубые глаза на бледном и перекошенном лице.
– Черт побери! Вы меня так напугали! Капитан послал за вами. Я обогнул все скалы здесь, а Колибри с другой стороны тоже искал. Но как мы могли подумать, что вы окажетесь в этой дыре? Никто бы не догадался спуститься сюда.