Матрона насупилась:
– Потому что растеряли остатки фамильной чести и репутации?
– Нет. Потому что безнадежно влюбился в эту подавальщицу из трактира и сейчас не могу представить своего счастья без нее. – Грифф оторвал глаза от книжки и пожал плечами. – Упс!
Все три дамы Хауфнот буквально остолбенели и в ужасе уставились на него. Жаль, что нельзя запечатлеть этот момент на бумаге: было бы чем поднять себе настроение унылым дождливым днем, подумала Полина.
Гриффин подточил грифель ногтем большого пальца и, по слогам проговаривая каждое слово, дописал:
– Безнадежно… влюбился.
– Не забудьте про «упс!», – напомнила Полина, заглядывая ему через плечо. – В этом весь смак.
– Да. Согласен. – Гриффин поднял глаза, и их взгляды встретились. – Вы правы.
Они стояли и смотрели в глаза друг другу, забыв обо всем и обо всех.
Это был лучший момент за всю неделю: герцог показал себя во всей красе – само совершенство, насмешливый, остроумный, чудесный мужчина.
– Не вальс ли заиграли? – вдруг воскликнул, не обращая ни на кого внимания, Грифф, после чего вернул испещренную записями бальную книжку хозяйке и с притворным сожалением заметил: – Какая досада, но здесь больше не осталось места, леди Хауфнот! Пожалуй, мы с мисс Симмз потанцуем, раз все равно негде писать.
Гриффин вывел Полину на середину зала и, обхватив одной рукой за талию, а в другой зажав ее ладонь, закружил в танце.
Почти сразу же прочие пары стали куда-то исчезать: сначала по одной, потом по две… по три – и чем меньше танцующих оставалось вокруг них, тем увереннее себя чувствовала Полина. А потом случилось чудо: ее охватил восторг! Что с того, что все эти люди считали для себя зазорным находиться рядом с ней? Зато оркестр играл для них одних и этот роскошный, богато убранный зал в королевской резиденции словно тоже принадлежал им одним.
– Полагаю, теперь вы довольны мной – ведь свои обязательства по договору я выполнила, – заметила Полина. – Я не стану королевой бала ни сегодня, ни когда бы то ни было. И общество меня никогда не примет.
– Вы правы.
Полина подумала, что после этих слов их танец закончится, как закончится вообще все, но Грифф как ни в чем не бывало все кружил и кружил ее по залу.
– Думаю, достаточно, – попыталась Полина прояснить ситуацию. – Я провалилась с треском, и в этом никто уже не усомнится.
– О да. Вы настоящая катастрофа. Гигантского масштаба. Сокрушительная и прекрасная. Стихийное бедствие. – Он чуть отстранился, любуясь ею. – И даже не представляете, как я горжусь вами.
Слова его были подобны нежному теплому объятию. Они оба понимали, что ей никогда бы не удалось убедительно притвориться девушкой из высшего общества: таких, как Хауфнот, непросто ввести в заблуждение, – но он и не пытался представить ее таковой. Гриффин предельно открыто бросил вызов всем, перечеркнув тем самым всякую надежду на то, что высший свет когда-либо примет ее в свои ряды.