Живчикову поднадоели эти расспросы. «Предки» с доктором лечащим еще не беседовали, так как тот отбыл до обеда на курсы повышения квалификации. Тимур решил съехидничать:
— Единственное, что мне бросилось там в глаза — это киоск «Роспечати». Я ехал на роликах. Ехал, ехал и вдруг как на меня прыгнет киоск! Почитай, прямо в глаза бросился. Жуть!
— Опять твои шуточки! — поморщилась мама.
— Мама! Папа! Да всё у меня нормально. Врач сказал, что завтра — послезавтра уже выпишет меня. А вы меня терзаете особенностями городского ландшафта!
Тимур выдал эту фразу и самодовольно умолк.
— Но мы же за тебя очень переживаем! — воскликнул отец.
— Я знаю! Но говорю же, все у меня нормально. А вы меня вновь и вновь бросаете в пучину того столкновения! Мне от этого обидно и больно!
Родители стушевались.
— Как же мы это тебя туда бросаем? — виновато пробурчала Светлана Живчикова.
— Вопросами своими! Где, что, когда, как выглядело. Это как сыпать соль на рану раненому.
— Ух ты! — опешил отец.
— Нет! Это как лить уксус на свежие царапины! — усилил впечатление Тимур.
— Но мы хотели бы написать нужное обращение районным властям, чтобы подобные происшествия не повторялись! — логично заявил Живчиков — старший.
— Да пап! Я просто зазевался, вот и врезался. Не беспокойтесь. Я скоро дома буду. После обеда переговорю с доктором и вам перезвоню.
— После обеда Тамара к тебе обещала зайти.
— А-а! Любимая сестричка! Что ж, буду рад. Только ты мам скажи ей, что если для того, чтобы ко мне прийти, ей придется отпрашиваться — то не надо! Зачем эти косые взгляды на службе! Я через два дня от силы дома буду. Пусть Тамарка работает спокойно.
— Ты ее младший брат. Она очень хотела тебя навестить. Ты же знаешь, она девушка упрямая. Я твои слова передам, но я на ее стороне. Мы — семья, и вполне правильно, что старшая сестра беспокоится о временно вышедшем из строя меньшом братишке.
В это время по коридору прошла медсестра, громким голосом объявляя: «-Время посещения больных истекло. Посетителей просьба покинуть палаты». Данная фраза повторялась многократно. Родители засобирались, а сам юноша после лакомых домашних блюд уже вовсю зевал и изготовился провалиться в царство Морфея. Сосед по больничной койке отвернулся к стенке и начинал слегка посапывать. Ослабленные, раненые организмы больных требовали покоя. Вскоре во многих палатах послышался первый храп.
Квартира Живчиковых. Рассвет.
Мама поднесла болезному сыну кружку кефира. Тимур деловито облизнул губы и припал к емкости. Светлану Живчикову всегда умиляло, как ее сын пьет «кефирчик». При поглощении сего кисломолочного продукта мальчик, а затем юноша, всегда издавал забавные, хрюкающие звуки. А когда Тимур заканчивал потребление кефира и отдавал кружку маме, на губах его оставалась широкая, белоснежная полоса. Светлана Живчикова всегда смеялась в означенный момент, глядя на мордашку сына, и протягивала ему чистую салфетку. Так было в детстве, так все повторилось и сейчас. Женщина захихикала при виде покрытого кефиром лица сына и протянула салфетку. «Мальчик» ростом около 190 см и рельефными мышцами (Живчиков регулярно, а иногда нерегулярно, посещал секцию плавания) подставил губы, выпятив их вперед. Как и много лет назад, мама утерла остатки кефира и на сей раз, правда, выстрелила совсем не детским вопросом: