— Сынок! Я всю ночь не сплю. Все думаю о том, что рассказала мне Тамара. Так у тебя, скажи, все так серьезно с этой телеведущей? С Анжелой Токаревой?
— Мам! — резко недовольно заканючил «мальчик». — Ну что вы с отцом лезете в мою личную жизнь? Я же взрослый!
— Ага! Взрослый! А кефирчик до сих пор я тебе с губ стираю! — в свою очередь обиделась женщина.
— То другое, мам! Вы поймите наконец с нашим профессором, что вы окутали меня гиперопекой и это весьма плохо сказывается на психоэмоциональном состоянии индивидуума!
— Не умничай и не уходи от вопроса!
— Ох! Уж я задам Тамарке трепку! Я ведь просил ее ничего не рассказывать!
— Она твоя сестра! Старшая! И правильно сделала, что все рассказала. Вот зачем ты пытаешься утаить все от родителей? Зачем не рассказал про унитаз, а выдумал про киоск «Роспечать»?
— Да я‑то изначально говорил правду!
— Что вступил в бой с унитазом? — прищурилась женщина.
— Дак ведь правда это!
— Ну, кто в такую чушь поверит! «В бой с унитазом!» Это что танк что ли вражеский, чтобы с ним воевать?! Почему нельзя сразу было сказать, что случайно уронил в унитаз телефон и…
— И полез в дерьмо! — несколько резко перебил сын мать ядовитым голосом.
— Фу, опять ты грубишь! — поморщилась Живчикова. — Сказал бы помягче. Скажем, полез доставать аппарат из места, куда он упал.
— А! Так нежно! — усмехнулся Тимур. — И место это, куда я полез, ничем иным, кроме как толчок, и не называется! А ты все с этими деликатностями! «Место куда упал аппарат». В дерьмо он упал!
Живчиков даже немного покраснел от переполнивших его эмоций. Мама обеспокоилась.
— Может быть еще кефирчику, сына?
— Чтоб меня еще больше пучило? — огрызнулся Тимур.
Мать юноши пропустила этот выпад мимо ушей.
— Давай еще кефирчику! Тебе нужно пить сейчас как можно больше. Промывать организм. Принести?
— Давай. Мам, только не надо этих вопросов больше. Прошу! Я кефира хлопну и поспать хочу.
— Хорошо. Поспи, конечно.
— Да, мам. Я бываю груб с вами. С тобой и отцом. Мы меня извини, если что не так.
Светлана Живчикова усмехнулась, склонилась над головой сына, прикоснулась губами его лба и вновь направилась в направлении кухни за «кефирчиком».
Слежка
Из подъезда высотного жилого дома, постукивая шпильками, вышла молодая женщина. Привычно кивнула в знак приветствия бабушкам, что так же привычно расположились на лавочке у подъезда. Молодая женщина не смогла не рассмеяться. Здороваясь — прощаясь с бабусями, она слышала, как громко играла музыка в квартире на первом этаже. Очевидно, там шла гулянка и окна хозяева открыли настежь. На всю округу разносились слова прикольной песни в исполнении Александра Буйнова «Бабушки! Бабушки! Бабушки! Старушки! Бабушки! Бабушки! Ушки на макушке! Бабушки- бабушки! Мы вас уважаем! Только как вас понять мы увы не знаем!» Было заметно, что бабушки у подъезда хоть и делают недовольные лица, но озорная песенка пришлась им ко двору, и одна из пожилых женщин даже притоптывала носком ноги в аккуратных туфельках, попадая в такт мелодии.