— Не, у меня рука натренированная, даже синяков не останется, — «обрадовала» Илока, в третий раз «лаская» тамаду пятернёй. — Ну, как, прочухалась? — это уже было жалостливым тоном и в мою сторону.
Голова безвольно упала на грудь, виски сдавило железными тесками, желудок и мочевой напомнили о том, что неплохо бы было посетить «уголок задумчивости», а глаза напрочь отказывались фокусировать мир, ибо он кружился и норовил то и дело перевернуться с ног на голову. Тошнота, уже ставшая привычной спутницей, насмешливо хихикнула и ещё быстрее рванула по направлению к саднящему горлу.
— Водички, please[9]… Если можно, конечно, — из-за пересохшего горла получилось какое-то жалобное карканье, а не мой природный и красивый дискант.
— На, горе ты моё луковое, — участливо гладили меня по спине, пока я жадными глотками поглощала литр вкусненького и такого бодрящего рассола, — и чего так наклюкалась-то, спрашивается?
— Да не рассчитала маленько силы, — стыдливо потупила очи долу, — думала, только пригубить, и сама не заметила, как опорожнила всю бутылку.
— Ладно, с кем не бывает, — ласково дотронулась Илока до нагрудного кармана фартука, сквозь который отчётливо проступала форма заветной фляжки, — а сейчас марш работать, а не то из зарплаты вычту!
Пулей вылетев за дверь, понеслась на крейсерской скорости на улицу, где сиротливо стояла голубая дощатая будочка, с прикреплённой к ней табличкой: «Здесь на „Ж“ и „М“ не делятся!». Мысленно пообещав себе отомстить противному графскому отпрыску за его предательство, уже потянулась к заветной дверке, как сзади неожиданно раздалось:
— У тебя ровно одна минута на всё про всё, и если через этот срок ты не появишься в поле моего зрения — дверь выломаю!
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться от кого исходила подобная угроза — Бернардо, паразит этакий! И что же тебе в своём графском доме на попе ровно не сиделось? Нет, видите ли, мальчик повзрослел, поэтому жену ему подавай, да не абы какую, а натуральную королевичну со званием «Мисс Сердечкино». А больше ничего не надо?! На себя в зеркало давно-то смотрелся, товарищ де Лаберо? Проклятье, полосы, поцелуй святой… Всамдельнешной… Нет, всё-таки какое-то другое слово было! Короче, любви — и всё на мою бедную, больную, а в ближайшем будущем ещё и седую головушку. Ну, почему Эрик сам не захотел приютить на время немного побитого клиента? Спихнул на хрупкую, беззащитную помощницу всю ответственность, а сам живёт в своё удовольствие, небось сейчас у Ленки борщ хрупает… Чтоб ты подавился, гад такой! А ведь шеф даже не подумал о том, что парень может и снасильничать…