– Моя жена дороже для меня гораздо больше, мисс Лэттерли, чем десяток бедняков из Ист-Энда, которые, я почти не сомневаюсь, все равно умрут, если не на этот раз, то потом от чего-нибудь еще, – жестко ответил он. – Если вы хотите получить вознаграждение, пожалуйста, скажите о вашем желании. В том, что человек получает деньги за собственный труд, нет ничего предосудительного.
Эстер сдержалась, чтобы не ответить ему так, как ей хотелось, хотя это далось ей не без труда. Она слишком устала, чтобы обращать внимание на такие банальности, как высокомерие и несправедливость суждений.
– Она, как человек, тоже дороже для меня, милорд, – проговорила мисс Лэттерли, не опуская глаз. – Но соображения долга могут преобладать над чувствами одного человека в отношении другого и тем более его личными желаниями. Я думаю, вы относитесь к этому не менее серьезно, чем я. Я медсестра и не стану бросать одного пациента ради другого, как бы тепло к нему ни относилась.
Лицо Рэйвенсбрука посерело, а во взгляде появились жар и злоба. Однако слова собеседницы вызвали у него чувство стыда, и они оба понимали это.
– У вас есть какая-нибудь знакомая или родственница, которая сможет присмотреть за ней, когда я уйду? – спокойно спросила Эстер. – Я покажу ей, что следует делать.
Майло раздумывал не более минуты, после чего кивнул:
– По-моему, это вполне возможно. Я не допущу, чтобы Дингл находилась с нею, а потом расхаживала по всему дому, распространяя инфекцию; но Женевьева, возможно, согласится находиться с Энид во время вашего отсутствия. Она может захватить с собою детей – за ними будет приглядывать прислуга. Это будет очень кстати. Такое занятие сейчас даже пойдет ей на пользу: убедившись, что здесь нуждаются в ее помощи, она не будет чувствовать себя обязанной. Это очень гордая женщина.
– Женевьева? – Мисс Лэттерли не слишком интересовало, о ком говорил Рэйвенсбрук, но ей все-таки захотелось это узнать.
– Это моя родственница, – холодно ответил лорд, – жена родственника. Приятная молодая дама, которая сейчас оказалась в трудном положении. Для нее это отличный выход. Я сообщу ей обо всем.
Таким образом, в этот вечер Эстер поселилась в доме лорда Рэйвенсбрука. Для нее, как он обещал, принесли кровать в туалетную комнату, а Дингл подыскала ей подходящую одежду.
Энид стало совсем плохо. У нее настолько повысилась температура, что она, похоже, не представляла, где находится, и не узнавала мисс Лэттерли, даже когда та разговаривала с ней ласковым голосом, прикладывала ей ко лбу смоченное в прохладной воде полотенце и называла ее по имени. Ей постоянно хотелось пить, и она так ослабла, что уже не могла сидеть на постели достаточно долго для того, чтобы самостоятельно глотать питье. Однако больной пока удавалось удерживать в желудке кипяченую воду с медом и солью, которую давала ей медсестра. По ее лицу можно было догадаться, что такой напиток очень неприятен на вкус, однако Эстер на собственном опыте убедилась, что простая вода не содержит некоторых необходимых для организма веществ, и продолжала поить свою пациентку, несмотря на ее едва слышные возражения.