Я кивнул и сухо заметил:
– В этом плащике она выглядела еще более мрачно и зловеще.
Лана вопросительно взглянула на меня:
– Зловеще? Это не то слово, каким я воспользовалась бы применительно к Мэддокс.
– А какое слово ты использовала бы?
– Убогая и несчастная, – ответила Лана. – Побитая жизнью, вот как я бы сказала.
– Возможно, – сказал я. – Но Мэддокс и сама не раз причиняла другим вред и ущерб.
– Какой, к примеру?
– К примеру, она украла листок с ответами на вопросы по истории в «Фэлкон экедеми», – сказал я. – И один из одноклассников это видел.
– Ты имеешь в виду Джесси Тэйлора? – Лана рассмеялась. – Его самого недавно поймали на мошенничествах с налогами.
Она отпила из чашки.
– Джесси у нас в школе был известный подлиза и ябеда, сплетник, который из кожи вон лез, чтобы снискать расположение учителей и директора.
– И мог даже наврать про Мэддокс? – осторожно осведомился я.
– Он о ком угодно мог наврать, – сказала Лана. Она тут же заметила, как озадачил меня ее ответ. – В чем дело, папа?
Я наклонился вперед:
– Так он наврал про Мэддокс?
Лана пожала плечами.
– Да не знаю я. – Посмотрела в сторону улицы, где перед зданием театра когда-то стояли две маленькие девочки. – Она, кстати, потом извинилась. Мэддокс, я хочу сказать. За то, что меня ударила. Не на словах, правда, – сейчас она выглядела так, словно радуется какому-то счастливому воспоминанию. – Но я-то знала, что она имела в виду, когда это сделала.
– Сделала что? – спросил я.
– Подтолкнула меня, – ответила Лана. – Это был у нас такой способ сообщать друг другу, что мы сожалеем о сделанном и извиняемся. И хотим снова быть как родные сестры.
Она разгладила складку на безукоризненно отутюженном рукаве и добавила:
– После пиццы в «Джейкс». В подземке. Мы бежали к поезду, и Мэддокс бросила на меня такой злобный и враждебный взгляд, какой всегда бросала, когда она надо мною подшучивала, а потом просто толкнула меня плечом, и это был ее способ извиниться за то, что она меня ударила, и показать, что понимает, что я тоже сожалею о сказанном тогда.
Она посмотрела мне в глаза.
– И, раз мы обе сожалели и извинились, все должно было теперь быть о’кей.
С этими словами Лана прикончила свой кофе.
– В любом случае, очень грустно, что это произошло с Мэддокс, – она сложила свою салфетку и аккуратно положила ее рядом с тарелкой. – То, что она так и не обрела душевного равновесия после того, как уехала от нас. – Улыбнулась. – И, в конце концов, она… просто… сбилась с пути и пропала.
– Сбилась с пути и пропала, – тихонько повторил я.
Вскоре мы распрощались – Лана поехала домой, к мужу и детям, а я вернулся в нашу квартиру, где мне придется несколько следующих дней провести в одиночестве, поскольку Дженис в отъезде.