Леон повернулся обратно, чтобы продолжить мести тротуар, и увидел, что перед ним, в алькове у входной двери в «Спайкс плейс», стоит мужчина и курит сигарету.
Леон на секунду замер, но потом снова принялся за работу.
Шварк, шварк, шварк.
* * *
Еще рваная бумага, еще битое стекло. С той стороны площади доносился нарастающий шум работы других мусорщиков. Тиккерная лента, страницы, вырванные из телефонной книги. Бледно-розовый бюстгальтер. А потом розовые же женские трусики. Пара, что ли? Может быть. Он был уверен, что они свалились с какой-нибудь симпатичной девицы в момент радости и счастья, оттого что все убийства уже закончились, что больше не будет раненых и никого не будут брать в плен. Что все те долгие дни ужаса в ожидании телефонного звонка или стука в дверь, прихода телеграммы, списков погибших в газетах, все те дни теперь – наконец-то! – позади.
Шварк, шварк, шварк.
Леон остановился перед «Спайкс плейс», где стоял и по-прежнему курил тот мужчина. На вид ему было лет, наверное, под тридцать, может, чуть за тридцать, крутой и резкий. Отличные начищенные черные ботинки, темно-серые брюки, темно-синий блейзер. Белая рубашка, стильный галстук, модная мягкая шляпа «федора». Он посмотрел на Леона, потом отвернулся. Леон оперся на свою метлу.
– Эй! – сказал он.
Парень прокашлялся в ответ.
– Какой был праздничек, а? – сказал Леон. – Самый потрясный. Вы тут были?
Парень блеснул улыбкой. У него были отличные белые зубы, они здорово смотрелись на его загорелом лице.
– Не-а. Ходил в гости, там был частный прием. И здорово надрался.
– Ага, здорово, – сказал Леон. – Классом повыше, чем тут, на улице, надо думать, и повеселее небось было… – Он вытянул руку. – А тут, знаете, народу было – битком, не протолкнуться. Едва можно было пройти. И пьяных полно, и драки были. Девушек целовали. Пройдет пара лет, и останется куча фильмов и фотографий, и все будут рассказывать, как все тут было отлично… а про драки, про жуткий перегар, про пьяных, что блевали прямо вам на ноги, забудут.
– Ага, надо думать.
Леон перехватил метлу и снова принялся за работу. Шварк, шварк. И вдруг остановился.
– Эй! – сказал он. – А ведь я вас знаю!
Парень еще раз затянулся.
– Нет, не думаю. Не думаю, что мы когда-либо встречались.
– Да-да, я лица никогда не забываю, – сказал Леон. – Так моя жена, Донна, всегда говорила – «я лица никогда не забываю». Умерла она пару лет назад.
Парень продолжал просто стоять, где стоял, но ему явно было немного не по себе. И тут Леон щелкнул пальцами:
– Вспомнил! Я ваше фото видел пару раз! Вы ведь Санни Делано. Так ведь?