Хвала Магистрам, моя судьба не ухватилась за уникальную возможность заставить меня сражаться с грибами-оборотнями. Гриб безмолвствовал, ни во что антропоморфное не превращался и ссоры не затевал. Повезло.
— Слушай, так вот где Ме…
Нумминорих не успел договорить, потому что откуда-то из глубины дома донёсся голос Мелифаро, громкий, весёлый и злой, как всегда, когда дело начинает пахнуть керосином:
— Ну наконец-то! Давай быстро сюда!
— Сейчас, подожди, — крикнул я. Повернулся к Нумминориху, скомандовал: — Закрывай глаза. Возражения не принимаются, сам видишь, все уже всех нашли.
В Зале Общей Работы было безлюдно. И так хорошо, что я чуть не разрыдался от невозможности остаться здесь навек: удобные кресла, уютное сияние газовых светильников, кувшины из-под камры на столе. Возможно даже не совсем пустые. Я бы с удовольствием проверил, будь у меня на это пара-тройка лишних минут. Ладно, пусть Нумминорих сам проверяет. Он заслужил как никто.
— Всё, — сказал я, отпуская его руку. — Открывай глаза, мы на месте.
Он кивнул, рухнул в ближайшее кресло, закрыл лицо руками, сказал почти неразборчиво:
— Давай, дуй обратно. Со мной всё в порядке.
— Точно?
— Если даже нет, то только в том смысле, что очень уж хорошо снова стать живым. Немного чересчур хорошо. Но с этим я точно справлюсь.
Ну, в общем, да.
— Где тебя вурдалаки носили? — сердито спросил Мелифаро. — Ты что, передвигался по коридору ползком? Сохраняя полную секретность?
— Просто не хотел нарушать своим грубым вторжением такую трогательную интимную сцену, — огрызнулся я.
Сцена и правда была хоть куда. Мелифаро в своих чудовищных валенках, которые, как внезапно выяснилось, обладали не только убийственной харизмой, но и дивной способностью светиться в темноте, стоял на буйно зеленеющем весеннем лугу, когда-то бывшем просторной комнатой с большими окнами и низким потолком, и сжимал в объятиях белокурую Айсу. Они были красивой парой, но судя по неприветливому выражению лица и яростным попыткам высвободиться, леди испытывала к своему кавалеру недостаточно нежные чувства. Вот ведь кремень девица. Никаким обаянием её не проймёшь.
Увидев Айсу, я ощутил противоречащее здравому смыслу, но оттого не менее сильное желание немедленно от неё избавиться — зачем нам эта леди, уберите её отсюда, пусть идёт, откуда пришла и не мешает мне искать Карвена.
Но я, конечно, взял себя в руки. И мрачно подумал: так, чего доброго, умение повиноваться необходимости станет дурной привычкой. Прощай тогда моя развесёлая жизнь.
Айса же при виде меня заметно приободрилась и потребовала: