– Позовите Бессона.
Это был единственный инспектор, который остался в комиссариате, пока продолжался королевский визит.
– У меня для вас небольшое задание, старина Бессон.
Он переписал на листок бумаги имя и адрес флейтиста Жюстена Минара.
– Соберите-ка мне информацию об этом господине. Чем быстрее, тем лучше.
Бессон взглянул на адрес, обрадовался, что это находится в пределах Парижа, и пообещал:
– Уже бегу, шеф.
Оставшись вдвоем с Мегрэ, комиссар едва заметно улыбнулся и вполголоса произнес:
– Ну вот. Думаю, пока это единственное, что мы можем сделать.
Сидя за своим черным столом, Мегрэ впервые за все время чувствовал невероятное раздражение, просматривая замусоленные бумаги, выслушивая жалобы консьержей и объяснения уличных торговцев.
В голову ему приходили самые радикальные решения – например, немедленно подать заявление об отставке.
Значит, по мнению комиссара, единственное, что возможно сделать, – это собрать сведения о флейтисте! Почему бы сразу не арестовать его и не выбить нужные показания?
Мегрэ также мог бы позвонить «большому боссу» или отправиться к нему на прием, поскольку он был лично знаком с Ксавье Гишаром, начальником сыскной полиции. Тот часто проводил отпуск неподалеку от родной деревни Мегрэ в Аллье и когда-то дружил с его отцом.
Он не то чтобы покровительствовал Мегрэ, но незаметно наблюдал за ним издалека – или, точнее, сверху – и, судя по всему, именно он в течение четырех лет без конца переводил Мегрэ из отдела в отдел, чтобы тот быстрее разобрался во всех тонкостях профессии полицейского.
«Минар – не сумасшедший. И он не был пьян. Он видел, как распахнулось окно. Он слышал выстрел. А я собственными глазами видел масляные пятна на мостовой».
Он все это выскажет, не выбирая выражений. И потребует…
Неожиданно в его голове родилась одна мысль, и он вышел из комнаты, спустился на три ступеньки и вошел в дежурку, где полицейские в форме играли в карты.
– Скажите, бригадир, все дежурившие ночью сдали свои рапорты?
– Нет, еще не все.
– Мне нужно, чтобы вы задали им один вопрос. Видел ли кто-нибудь из них в нашем квартале «Дион-Бутон» между полуночью и двумя часами? На водителе была серая кожаная куртка и большие очки. Сидел ли еще кто-нибудь в машине, неизвестно.
Тем хуже для комиссара! «Любое начатое расследование или наблюдение…»
Он прекрасно изучил теорию. В сущности, следствие ведет он, будь то Бальтазар или не Бальтазар.
К полудню его стало клонить в сон, но время обеда еще не подошло. В глазах словно застрял песок. Он по два раза задавал посетителям один и тот же вопрос.