– Он нагрянул на двух кораблях, – продолжала Эдни. – Или на трех. Ночью. Город взять мало сил, а поджечь в самый раз. Днем раньше приехали какие-то тровены, назвались купцами. Похоже, они его и впустили. А потом он и Сподвижники растеклись по улицам и бросились все поджигать.
– Бранд заслышал их шум. – У Рин заплетался язык. – Побежал звонить в колокол. Сказал, что должен предупредить горожан. Сказал, что добро не велит бездействовать.
– Коль не он, вышло б куда поганей, – сказал пожилой воин с рукой на перевязи, а когда сморгнул, из налитых слезами глаз поплыли влажные полосы. – Первым делом я услыхал колокол. Потом только увидал повсюду пожар. Хаос пожирал все, а в самой сердцевине его хохотал Яркий Йиллинг.
– Смеялся и убивал, – добавила Эдни. – Мужчин, женщин, детей.
Брюньольф с отвращением помотал головой.
– А чего еще ждать от выродка, который чтит не богов, а одну только Смерть?
– Они наперед знали, где стоит стража. – Эдни сомкнула кулачки. – Какой дорогой пойти. Какое здание подпалить. Знали, где наша сила, а где слабина. Они вообще все знали!
– И все же мы дали отпор, государыня. – Прядильщик молитв положил пухлую руку на плечико Эдни. – Вы бы гордились, глядя, как смело дрались ваши люди! Милостью божией мы их прогнали. Увы… Воронья Мать сполна взыскала с нас дань.
– Этот должок за праматерью Вексен, – пробормотал Колл, утирая нос. – И ни за кем другим.
– Колючка, – шагнула вперед королева. – Колючка. – Лайтлин крепко встряхнула ее за плечи. – Колючка!
Колючка заморгала, будто едва отошла ото сна.
– Я остаюсь, – объявила королева, – я обязана попытаться исцелить раны Торлбю и присмотреть за теми, кто выжил.
Стоны Колючкиного дыхания начали перетекать в утробное порыкивание. По бокам изуродованного шрамами лица вздулись желваки.
– Я иду воевать.
– О да. И, даже сумей, я бы не стала тебя останавливать. – Королева вскинула голову. – Колючка Бату, ты свободна от клятвы. С этой минуты ты не Избранный Щит. – Королева приблизилась, голос кромсал, как клинок. – Отныне ты – наш меч! Меч, который мщением падет на Йиллинга Яркого!
Колючка ответила тяжелым кивком, ладони сжались в подергивающиеся кулаки.
– Клянусь.
– Государыня, – влезла Эдни, – одного из них мы поймали.
Лайтлин прищурилась:
– Где он?
– В оковах и под стражей, в цитадели. Он не сказал нам ни слова. Но по доспехам и кольцам-гривнам мы опознали в нем одного из Сподвижников Яркого Йиллинга.
Колючка обнажила все зубы. Эльфий браслет засиял опять, но теперь жарко, как уголь в печи: зарумянил алым закостенелые впадинки лица, заискрился кровавыми блестками в уголках глаз.