— Ну что ты старая ржешь? — Я ей как–то невежливо и с усмешкой.
Она тут же строго что–то нашей провожатой, и та чуть ли не силой, пихаясь больно в спину, вытолкала нас в коридор.
— Ну что, можно сказать, приняли в свой гарем. Так? — Говорит Милка с горькой усмешкой. А что это ее так рассмешило? Она что, корова старая, не поняла ничего, что мы…
— Да ладно уже, пошли! Где тут у пигмеев этих нам жилище или нас сразу в Зиндам?
— Какой Зиндам? Ах, этот, как у Алладина — тюрьма.
При этом провожатая на нас посмотрела, видно знакомы слова услышала, как я поняла. А потом снова за собой…
По дороге нас завели в дамскую комнату, как я поняла. Ну что вам сказать, срамота, каменный век. Вся комната, правда, чистая и в кафеле, а у стены желобок с дыркой в углу. Ни тебе бумаги, ни сиденья, вот! Только шланг висит. Ну что же, подобрали полы и присели вслед за девкой… Она быстрее нас циркнула и тут же за кувшин. Воды на ладошку и … похлопала себя там еще, встала, юбкой нижней прихлопнула между ног, вокруг себя, ее сдвинула и… Как засмеется!
А что, не смешно разве же? Мы с Милкой, чуть ли не в обнимку над дыркой тужимся. Она от боли исходится, ей и мне не смешно, а этой дурочке весело! Ну, пока мы привыкли, то не раз еще попадали впросак над этой самой дыркой. Главное, мы с Милкой сделали верный шаг и нас… на них свысока!
Милку сразу же раздели догола и тут же еще две девушки молодые ее обтерли мокрыми полотенцами, потом через голову длинную рубашку, но не рассчитывали на рост. Она ей чуть ниже колен. Девки смеются, а мне не до смеха. Я вижу, как Милке нехорошо. Отпихнула этих дурочек и Милку осторожно уложила на коврик, а под голову ей валик какой–то, вместо подушки подсунула. Милка стразу закрыла глаза.
— Ничего, главное — мы вместе, а там посмотрим. Тебе надо выздороветь, набраться сил и мы отсюда как сиганем!
— Правда?
— А то, как же? Пусть только попробуют, сволочи, к нам полезть, я им такой гарем устрою…
Ну ты как? Ну вот, поспи, а я соображу что–то насчет поесть…
— Пить? Сейчас я. А ну ты. — Пальцем подманила девку. — Давай воды или чего там у вас есть? Да, да! Ну ты и паровоз? Что ты пыхтишь, что не понятно? Ну и что ты стоишь, неси! Быстро!
— Стой, стой! Вы что это? Кто вам разрешал тут командовать, а? — Говорит, входя в комнату доктор. Потом все на арабском и быстро.
Девки метнулись, а доктор рядом с Милкой присел, ноги скрестив и взяв руку, начал мерить пульс. Потом вслед за ним пришла женщина, как я поняла — медсестра. И они уже все вдвоем. Я стояла невдалеке и видела, как они возятся с Милкой, причем доктор спрашивал ее, а она отвечала, смущаясь, что лежит перед ними такая, с раздвинутыми ногами. Я не видела, так как она к ним ногами, а ко мне головой, но все время ей вертела, как бы проверяя, искала меня глазами. А я ей кивала приветливо головой и молчала. Наконец доктор поднялся и подошел.