Теряя разум, даже те, кто ранее был человеком, становился похожим на обезумевшего дикого зверя, а вот о повадках зверей, Тенро знал многое: они любили обездвиживать или замедлять жертву, поражая сначала конечности и выматывая ее, чтобы потом с наслаждением сомкнуть клыки на горле.
Вот и сейчас, измененные прыснули в стороны. Они начали стремительно скакать вокруг своей жертвы, стремясь сбить ее с толку.
Темп движений Тенро вновь сменился. Теперь охотник, медленно переставляя ноги, поворачивался так, чтобы видеть сразу двух тварей. Он знал, что как только один из противников окажется вне поля зрения, они нападут.
Так оно и случилось.
Когда Харгат внезапно рванулся вперед, стремясь подсечь охотнику ноги, тот был к этому готов. Отпрыгнув с ловкостью, которой позавидовала бы любая белка, Тенро рубанул мечом по облезлой голове и почти успел увернуться от налетевшего на него Геда.
Но измененный оказался быстрее.
Врезавшись в плечо мужчины, тварь отбросила его назад, сбив с ног. Сделав два кувырка назад, охотник пружинисто вскочил на ноги, выставив перед собой сразу два клинка, на которые и налетел прыгнувший следом за ним Гед — как и звери, измененные часто бывали нетерпеливы.
Создание тумана напоролось на острые лезвия, без труда вошедшее ему в живот по самую рукоять. Зарычав от злости, Тенро приподнял тварь над землей, чувствуя, как ледяная кровь сочится из ран на рукояти мечей.
Когтистые лапы метнулись к его лицу и охотник, напрягая мускулы, с силой развел руки в стороны резким рывком. Сначала к его ногам рухнула нижняя часть тела измененного, а затем и верхняя.
Слева от Тенро с непонятным хлюпающим звуком Харгат вскочил на ноги, казалось, не замечая того, что его голова рассечена едва ли не наполовину. Измененный бросился было на человека, но запутался в своих собственных потрохах, вывалившихся из раны на боку. Он рухнул на землю, где его и настигли клинки Тенро, войдя точно в затылок и развалив голову пополам.
Бой закончился, но набат продолжал греметь и его тоскливый звон разносился очень далеко, в пугающем безмолвии ночи.
Усилием воли, заставив ноющее тело двигаться, Тенро побежал к дому, чувствуя мрачную решимость и еще что-то, о чем он давно успел позабыть — ощущение свободы в бою.
С каждым шагом гул колокола становился все отчетливее и в него начали вписываться крики боли, отчаяния и страха. Звенело оружие, пели стрелы и слышались обрывки приказов. Кажется, голос принадлежал Гуру.
Когда Тенро выскочил из-за угла, то увидел, как в дом его отца отчаянно пытаются забиться местные жители. Женщины, дети и старики столпились у дверей, затравленно оглядываясь назад, где мужчины старались сдержать прущих сквозь выломанные ворота тварей.