которому она принадлежит, не умирает сам. В общем, я не трачу время на то, чтобы снять
вещи с вешалок. Я просто кидаю их сразу в коробки к остальной одежде. Я заканчиваю со
шкафом и прикроватной тумбочкой Бена до того, как Сьюзен успевает очистить комод. Ее
лицо спокойно, и по нему не скажешь, что творится у нее в душе, но я замечаю, как она
нюхает одну из рубашек Бена, прежде чем положить ту в коробку. И она видит, что я ее
подловила.
— Мне хотелось узнать, пахнет ли еще что-то им, — оправдывается она. — Я уже
почти не помню его запах.
— Мне кажется, те вещи все пропахли мной, — говорю я.
— О, — смеется она. — Это всё объясняет.
Я на секунду задумываюсь, хватит ли у меня духу поделиться со Сьюзен тем, что у
меня осталось от Бена. Хватит.
— Подождите секундочку, — прошу я. Достаю засунутую в пакет подушку Бена,
развязываю пакет сверху и протягиваю Сьюзен. — Понюхайте.
Она с сомнением глядит на меня, но затем наклоняется, опуская нос в пакет.
— Это он. Боже. Это его запах.
Ее веки закрываются, по щекам текут слезы. И я впервые вижу, как Сьюзен
позволяет себе поплакать.
МАЙ
Мы целый день просидели в приемной у врача на неудобных стульях, рядом с
людьми, больными всякими заразными болячками. Бен тысячу раз повторил, что нет
никакой необходимости идти на прием. Однако врач, когда мы все-таки к нему попали,
обеспокоился тем, что Бен так легкомысленно отнесся к случившемуся. Ушли мы с
рецептом на викодин.
Дома Бен позвонил в китайский ресторан и сделал обычный свой заказ, только я
слышала, что он попросил и белый, и коричневый рис. Мне вспомнилось, как на первом
нашем свидании он сказал, что заказ риса двух видов будет означать конец
романтическим отношениям, однако на душе у меня потеплело. Мы с Беном как единое
целое. Каждый из нас знает, чего хочет другой. Знает, что нужно другому. Мы знаем,
когда стоит поспорить, а когда — пойти на компромисс. Мы не пытались подстраиваться
друг под друга, чтобы произвести хорошее впечатление. Не тянули время, чтобы
посмотреть, подходим ли друг другу. Мы стремглав и с головой окунулись в чувства и
отношения, и вот они мы — одна из тех самых пар, что не парится по поводу всяких
глупостей и пунктиков своей второй половины. Я люблю коричневый рис, Бен — белый.
Мы заказываем оба. Всё прозаично и буднично. Новизна ушла, и то, с чем мы остались
просто… потрясающе.
Коробки Бена, предназначавшиеся для спальни, мы еще не распаковали, но перед