— Москвичей за русских Россия уже не держит! — у трех вокзалов доказывал какой–то попутчик своему случайному собеседнику той самой железной логикой: коль национальные богатства России оказались в одних руках, то те самые руки и готовили государственный переворот. — И когда так повелось, что оболочка осталась одна, а содержание уже нерусское? Москва — это от названия, что «мостят» они, покрывают, мостари, короче. Мостарят или мостырят — копейку ухватить пытаются, за нее горло готовы перегрызть. И раньше можно было проследить, хотя бы по манере драться. Москвичи в понятии псковском, новгородском, вологодском, да и других и раньше–то дрались грязно. Заподло вылезало. «Москва бьет с носка»… Точно ли Москва такое выдумала, а не откуда–то переняла? Но как прилипли к ней всякие подлянки — «взять на понт», «забить кодлой», но за все дурное, нахрапистое, злостное ухватилась, и расползалось это отсюда, до той степени здесь вьелось, что в новейшие времена, умудрилось стать нормой. Ты сам деревенский? А вот для меня, когда–то деревенского парня, столкновение с этим было настоящим шоком. Всякий раз торопел. Как так? Ведь не честно же! Дрался раньше и даже считал, что много дрался, едва ли не каждую субботу. Это как некая традиция, почти обряд. Но правила были — один на один, либо стенка на стенку, лежачего не бить, кто окровился — должен выйти, и, разумеется, без подлянок — без камней в руках и прочего, ну и без жердья. Не пьяные же… Подножки также считались делом нечистым — могли победой не признать. Потом, это не в редкость, что тут же и замирялись. А вот с теми, кто подличал, мира не было. И теперь мира у России с Москвой не будет! И прощения тоже. Это за все последнее! К чему шли и пришли. Выходит ли так, что московские себе по жизни прощение отрезали, по новой породе своей?.. Оглянись! Москва город торгашеский и честности не приемлет. Купить дешевле — продать дороже — нажиться на разнице, по русским понятиям обман и мошенничество… Московин — не русский. Объиудились! К тому шли и притопали!..
Капля по капле камень долбит. Продолбили сквозную дыру, государство стало через нее уходить, съеживаться. Беловежский сходняк положил, что дело сделано…
Попытка недопущения повального грабежа своих граждан когда–то называлась «чертой оседлости». Черта оседлости теперь в Москве сложилась. Оседлостью в Москве, через Москву грабить и гробить Россию.
Не за это ли боролись? Что бы два процента населения Москвы — мизер в масштабах города, и ничтожное, едва видимое глазу в масштабах страны, с неимоверной проворностью осуществили кражу государства — государственный переворот с захватом общественной собственности и уничтожением целой социальной системы с переделкой ее «под себя»?