Атрет стоял на балконе и смотрел на дорогу, в сторону теревинфа. Накануне ночью он никак не мог уснуть, потому что постоянно думал о Рицпе и сыне. Как только она ушла, он пришел сюда и стал смотреть, как она идет по пыльной дороге в сторону города. Один из тех мужчин, которые сидели в тени дерева, встал и пошел за ней.
«За мной уже следили раньше, Атрет. Я умею прятаться».
Эти слова не давали ему покоя, у него возникали вопросы, на которые он не мог найти ответов. Кто следил за ней раньше и зачем? От чего и от кого она пряталась?
Он уже сам едва не отправился за ней, но потом одумался. И вот теперь думал, не совершил ли он ошибку. А что, если она не вернется? Сможет ли он тогда ее найти? А вдруг ее друзья–христиане тайно вывезут ее из Ефеса?
Прошел день. Атрет уже стал прикидывать, как лучше всего проникнуть в город и разыскать Рицпу с ребенком. Прежде всего, ему надо будет найти этого апостола и все у него выяснить.
«Я умею прятаться».
От отчаяния Атрет заскрипел зубами, думая, что зря он вообще доверился этой женщине. В ее руках был его сын, и он теперь не знал, где его искать. Рицпа сказала, что пойдет к апостолу, но это еще не значило, что так оно и есть на самом деле.
«Я узнаю все, что смогу, и сообщу тебе. Клянусь тебе всей своей жизнью».
И он, как дурак, отпустил ее. Он выпустил ее за пределы виллы вместе с сыном. Его сыном.
Точно так же он когда–то доверился Юлии, хотя еще в тот самый день, как он встретился с ней в храме Артемиды, все внутри него подсказывало ему, кто она такая. И он все равно пошел за ней, забыв про здравый смысл и отдавшись своей похоти. Он отдал ей свое сердце, а она разорвала его и вышвырнула, как что–то ненужное.
Теперь в его жизни появилась эта проклятая женщина со своими карими глазами и изящной фигуркой, и что он делает? Отдает ей своего сына прямо в руки. В ее руках теперь находится и его свобода. Он отдал ей в руки все то, что теперь может принести ему смерть.
Атрет отошел от перил балкона. Изо всех сил пытаясь справиться с эмоциями, он снова направился в спальню. Подойдя к мраморному столику возле стены, налил себе вина в серебряный кубок. Осушил кубок и налил еще.
Когда кувшин опустел, Атрет взял кубок в руки. Сжав губы, он смотрел на изображение лесных нимф, преследуемых сатирами. Юлии наверняка понравилось бы эти рисунки. Они как раз отвечают ее склонности к плотским утехам.
«Я что–нибудь сделаю для тебя, Атрет. Что–нибудь».