Стиснув зубы, он сжал в руке кубок, пока тот не сплющился в его мощных пальцах. «Тогда умри, ведьма. Умри», — сказал он сквозь зубы и швырнул кубок на поднос.
Растянувшись на постели, он уставился в потолок. Потолок давил на него. Ему казалось, что стены сдавливают его со всех сторон.
Он снова слышал голоса всех тех, кого он убил. Застонав, Атрет встал. Отшвырнув в сторону белье, направился к выходу. В коридоре, на ступенях лестницы стоял Лагос, всегда готовый исполнить его приказания. Атрет, не сказав ему ни слова, прошел мимо и двинулся по внутреннему коридору. Вокруг было тихо, если не считать гулкого эха от его шагов. Через бани он вышел на задний двор виллы. На улице уже было прохладно, ветер дул с севера. Атрет прошел через задний двор к тяжелой двери в задней стене.
— Все тихо, мой господин, — доложил ему Сила. Не обратив на него внимания, Атрет отодвинул засов, открыл тяжелую дверь и вышел.
Во дворе появился растерянный Лагос.
— Хозяин сказал, сколько времени его не будет?
— Нет, а я не спросил.
— Наверное, кому–то надо пойти за ним.
— Если ты хочешь сказать, что это должен быть я, то забудь об этом. Ты видел, какое у него лицо? Лучше просто оставить дверь открытой. Он вернется, когда сочтет нужным.
Тут из темноты показался Галл.
— Атрет снова вышел?
— Наверное, снова отправился в свою пещеру, — сказал Сила.
Галл вышел в открытую дверь. Лагос увидел, как он дал кому–то какой–то сигнал и снова вернулся во двор.
Встревожившись, Лагос все же промолчал.
* * *
Оказавшись среди лесистых холмов, Атрет почувствовал, что дышать ему стало легче. Взобравшись на холм, который возвышался над виллой, он опустился на колени и закутался в свою одежду. Здесь, под звездным небом, он почувствовал себя ближе к свободе. Вокруг него не было стен. Никто за ним не следил. Он вдыхал запах земли, и этот запах был ему приятен. Не так приятен, как запах лесов Германии, но гораздо приятнее, чем запах лудуса и даже этой роскошной виллы.
Медленно вздохнув, Атрет опустил голову. Вино начинало действовать. Он почувствовал внутри себя тепло, в голове появилась легкость, но он понимал, что выпил недостаточно, чтобы достичь того, чего ему хотелось. А ему хотелось забыться. Он уже жалел, что не взял сюда с собой еще вина, чтобы напиться уже до такого состояния, когда он смог бы забыть все на свете, даже самого себя.
Он отдал бы все, что у него есть, лишь бы только одну ночь поспать без снов и утром проснуться в прекрасном настроении. Он мрачно засмеялся, в темноте этот смех скорее походил на рычание. Никакие богатства мира не смогут перечеркнуть его прошлое, воскресить тех, кого он убил, стереть из его памяти страшные воспоминания, избавить его от чувства вины. А ведь ему только двадцать восемь лет. Отец начал обучать его боевым искусствам с восьмилетнего возраста. И с тех пор умение воевать и драться, казалось, овладело всеми его мыслями, действиями, всем его существом. Весь его талант заключался в том, чтобы убивать. Быстро. Жестоко. Безжалостно.