─ Не похоже на плохую зависимость. Просто говорю. Я не осуждаю.
─ Вернешься вечером? ─ говорит она, перекладывая бумаги. Мне нравится, что за
последние двадцать четыре часа, в Тихуане у меня появилось больше друзей, чем было за
семнадцать лет в Мичигане.
─ А стоит? ─ спрашиваю я, но Рэми лишь пожимает плечами. Я царапаю номер своего
телефона на куске бумаги и передаю через окошко разделяющее нас. ─ Позвонишь мне, если
он придет? ─ она кивает и возвращается к своей работе.
Проводить день, просто так разъезжая без всякой цели, полный отстой. Еще хуже, если
вас останавливает мексиканская дорожная полиция и заставляет показать все документы о
пересечении границы, а также все содержимое вашего автомобиля. Еще хуже, когда вы не
говорите на испанском и он постоянно обращается к вам со словом «дамочка». И еще хуже, когда от вас обоих несет алкоголем и, насколько вам известно, есть вероятность того, что он
был вашем партнером по танцам прошлым вечером.
В целом, все заканчивается штрафом в пятьдесят долларов, который как оказалось
является произвольным и оформляется на месте. Но кто я такая, чтобы спорить с маленьким, пьяным мужчиной, у которого глаза налиты кровью и есть пистолет. Я плачу ему всей
имеющейся у меня наличкой, пока он лакомится водой и энергетическим батончиком из моего
тайника в багажнике.
Марево по-прежнему искажает горизонт, когда мне приходится все прекратить от
чувства истощения и обезвоживания. Я задумалась обо всех людях, которые пытаются
пересечь эту изолированную границу и меня бросает в дрожь, когда я понимаю, как многим
это не удается и как многим из них приходится жить в Тихуане не по собственному выбору, а
от безысходности ситуации. Это один из выборов ─ другим является смерть. Мне стоит узнать
у Рэми ее историю и понять, что заставило ее работать в пыльном отделении Western Union на
краю вселенной.
Я еду обратно в Рай, ну или, по крайней мере, если навигатор мне не врет, я еду в
правильном направлении. Я остановилась на красный свет и отвлеклась на мать с тремя
детьми, которая попрошайничает. Она одета в лохмотья и сама похожа на ребенка. Я роюсь в
своей сумке и протягиваю им горсть батончиков с гранолой, упаковку жевательной резинки и
немного конфет. Это совсем немного, но я и сама почти без средств. Я думаю, что хотя бы
могу найти работу, но это тяжелее для матери от которой зависит жизнь еще троих человек. Я
пытаюсь закрыть сумочку, когда автомобили, выстроившиеся в линию позади меня, начинают
сигналить. Нетерпеливые мудаки, скорее всего, загорелся зеленый. Я смотрю наверх и