Принимая это за поощрение, Азиз поцеловал ее в щеку, а потом в губы. Оливия прижала ладонь к щеке Азиза, и у него внутри что-то вспыхнуло сладкой болью.
Он поцеловал ее глубже, неторопливо изучая мягкость ее рта, пухлые губы. Ладонью он провел от ее плеча до талии, раскрыл пальцы на бедре. Шелк скользил по коже под ее прикосновением. Оливия беспокойно двигалась под ним, крепче прижимая ладонь к его лицу, раскрывая губы под его ласками. Когда она обвила его ногу своей, его возбужденная плоть прижалась к ее бедру, и от восхитительных ощущений он тихо застонал.
От талии он поднял ладонь к ее груди, обвел большим пальцем затвердевший сосок, и у Оливии расширились зрачки, дыхание стало поверхностным.
– Нравится? – тихо спросил он. Оливия кивнула. Азиз склонился к ее груди, накрыл сосок ртом. Шелк намок под его губами. Оливия стиснула пальцы у него в волосах.
– Ох… никто раньше…
– Никто? – Он отодвинулся, несмотря на желание продолжать, и изучающе посмотрел на нее. Волосы мягким облаком рассыпались вокруг очаровательно порозовевшего лица, губы полураскрыты…
– Но у тебя же были любовники?
– Немного. Всего… два. – Она прикусила губу и отвернулась. – Тот мальчик из школы, конечно…
– С которым вы были пьяны, и ты почти ничего не помнишь?
Она пожала плечами.
– И один раз – когда я ушла из университета. Я хотела проверить, могу ли еще что-то чувствовать.
У Азиза сжалось сердце.
– Какой был результат?
Оливия снова посмотрела на него отчаянно раскрытыми глазами:
– Нет. Тогда – не могла.
– А теперь? – Он снова обхватил ее грудь поверх влажного шелка, и она издала прерывистый вздох удовольствия.
– Теперь мне иногда кажется, что я чувствую слишком много…
От этого признания Азиза охватило первобытное удовольствие и чувство власти. Он научил ее чувствовать снова. Он ее пробудил для наслаждения.
– Мне придется заставить тебя изменить мнение, – пробормотал он и поцеловал ее снова.
Оливия ответила с такой же страстью, диким яростным желанием, что Азиз захотел ее еще больше, просто в ответ на ее жажду. Ее реакции были самым могущественным афродизиаком, который он мог представить.
Оливия вжала колено в его пах, притянула его ближе. Азиз протиснул ладонь между ее бедер, закатывая ее пеньюар до талии. Она замерла, но лишь на секунду. А потом потянулась к его ремню, дрожащими пальцами расстегивая пряжку. Азиз разделся сам, помог Оливии избавиться от одежды, оставив их обоих восхитительно обнаженными.
– Ты совершенна, – прошептал он, наклонился и поцеловал ее живот, а потом, ведомый желанием, потребностью, двинулся ниже.