Закрыв за собой дверь, Дэниэл стал спускаться по узкой лестнице, направляясь на кухню. Повариха с раскрасневшимся от постоянной жары лицом приветливо взглянула на него.
— Доброе утро, мистер Дэниэл.
— Доброе утро, Керри.
— Вам как обычно, мистер Дэниэл?
— Да, пожалуйста. И не забудьте…
Повариха улыбнулась.
— Знаю, знаю, яичницу с солью и перцем.
Дэниэл сел за стол, налил себе кофе, добавив сливок и сахара.
— У меня есть немного сала, если хотите, могу пожарить его с яичницей.
— Спасибо, Керри. Я чувствовал, что вы захотите меня угостить. — Намазав хлеб маслом, он откусил большой кусок. — Скажу вам честно, Керри, вы и моя мать делаете лучший хлеб в Западной Виргинии.
— Пожалуйста, мистер Дэниэл. — Керри улыбнулась и поставила перед ним дымящуюся сковородку. — Подождите, — поспешно добавила она, заметив, что Дэниэл потянулся за солонкой. — Я уже посолила.
— Великолепно, — сказал Дэниэл, попробовав яичницу.
Довольная Керри повернулась к плите и принесла ему чугунок с обедом.
— Я положила вам еще одно яблоко и апельсин. Вы едите слишком мало фруктов.
— Спасибо, Керри. — Взяв чугунок, Дэниэл направился к двери.
— Осторожнее, мистер Дэниэл. Старайтесь держаться подальше от динамита.
— Не беспокойтесь.
На шахте он был подрывником: подкладывал взрывчатку, а затем зажигал бикфордов шнур, что приносило ему дополнительный доллар в неделю. Он очень дорожил своей работой, поскольку получал уже семь долларов, то есть почти столько же, сколько взрослый рабочий.
Пройдя по размытым грязным улицам мимо темно-серых от угольной пыли домов, Дэниэл свернул в переулок, переходивший в дорогу, ведшую к шахте. На улице было уже много людей, спешащих на работу или возвращавшихся с нее. Многие из них на постоялых дворах, служивших им пристанищем, занимали кровати, только что освобожденные теми, кто в этот час отправлялся на работу. Персональная кровать считалась среди шахтеров роскошью, поэтому многие постоялые дворы работали в две смены. По воскресеньям, когда шахты были закрыты, рабочие всех смен оставались дома, и между ними часто вспыхивали ссоры, даже драки за право несколько часов спокойно отдохнуть. Согласно регламенту, висевшему едва ли не в каждом постоялом дворе, пересменка должна была происходить и по воскресеньям, но смертельно уставшие и взвинченные люди отказывались соблюдать еще и эти правила. Дэниэл всегда считал, что ему повезло, что он попал в одну комнату с ребятами своего возраста. Взрослые рабочие обычно не терпели посторонних.
Показался вход в шахту. Как обычно, Дэниэл пришел на работу раньше всех. Присев на деревянный ящик, он ждал остальных, посматривая на рабочих, выходивших из шахты. Покрытые угольной пылью, в одежде, еще более грязной, чем рубашка Дэниэла, они медленно поднимались на поверхность, щурясь от яркого света, и напоминали огромных ночных птиц, случайно попавших под лучи солнца. Многие из них с трудом распрямляли спины, согнутые долгими часами работы в шахте.