Я доложил об этом С.М.Белых. Командование дало задание: найти предлог, чтобы побывать в старом гарнизоне и точно узнать, где расположится новый.
— Да заодно присмотрись, — продолжал Белых, — чем он вооружен и как укреплен.
— Только будь осторожен, — предупредил Антонов. — Чтобы ни в чем не заподозрили.
По дороге из отряда я придумал предлог, чтобы побывать в гарнизоне: заболел дедушка Степан, вот и пойду за таблетками или за микстурой.
Утром шагал к рекотянскому мосту. Правда, «шагал» — не то слово. Шел и напряженно перебирал в памяти все возможные варианты моего провала. Повторял на немецком языке, что скажу, как только войду, как дальше поведу разговор. К этому времени я уже свободно читал и кое-как мог говорить по-немецки.
Меня пропустили к коменданту, и я преподнес ему в подарок полдесятка яиц. Это в феврале-то! Комендант заметно подобрел и внимательно выслушал меня.
— Гут, хорошо, мы посмотрит дедушка, — ответил комендант, вместо того чтобы дать таблетки.
— Вы врач? — искренне удивился я.
— Студент.
«Вот те на: влип по уши! — холодок пробежал у меня меж лопаток. Приведу немцев в дом, и нас всех расстреляют. Будут опасаться, что у дедушки тиф, — и расстреляют. Ведь бывали же такие случаи…»
Я ругал себя за то, что не мог придумать какой-либо иной повод для посещения гарнизона.
И тут же мелькнула другая мысль: а может, он хочет проверить, правду ли я сказал? Может, для партизан просил таблетки. Ну что ж, пусть проверяет дедушка действительно болен.
Пока офицер брился, собирался, отдавал какие-то распоряжения, я хорошо рассмотрел казарму. Это был деревянный сруб, разделенный на три части. В одной — жилье офицера, в противоположной — в два яруса нары, а посредине комната, где находится пирамида с оружием — 8 винтовок и два немецких легких пулемета. «Да еще одна винтовка у немца, который стоит на посту, — мысленно дополнил я, — автомат у офицера под кроватью, кольт, что болтается у него на ремне. Ну а в тех ящиках — патроны или гранаты. Точно, гранаты: такие ящики я уже видел».
В помещении стояла невыносимая жара, пропитанная затхлым казарменным воздухом. А толстый, взопревший старый солдат все подкидывал дрова в раскаленную печку-буржуйку.
Офицер, видимо, идти один побоялся. Взял с собой двух солдат. Когда вошли в наш двор, они остались у крыльца, а мы с офицером — прямо в дом.
Я помог дедушке слезть с печи. Офицер, к немалому моему удивлению, достал термометр, проверил температуру. Потом сказал, что воспаление легких.
Немец дал несколько таблеток, посоветовал поставить банки, натирать спину скипидаром. И при этом все время рассматривал наше жилище. Взгляд его остановился на запечье, откуда выглядывал петух.