— Мера! — недовольно окликнул Эймердину. — Ты там поосторожней. Тебе со мной еще жить да жить.
— Ничего-о! — отозвалась она. — Хочешь жить, терпи!
И расхохоталась. Ни с того, ни с сего хихикнула и я, и вдруг зашлась истерическим смехом. Рей только продолжал гладить, похоже, ожидая, когда немного приду в себя.
События последних дней все больше напоминали преодоление чудо-ловушек в каком-нибудь старом фэнтезийном кино. В юности я их очень любила.
То отовсюду рубили по воздуху сабли, то пол рассыпался под ногами, норовя уронить в пропасть, то стрелы метили в самые неожиданные места. Казалось, конца и края не будет этой бесконечной полосе препятствий, безумному квесту на выживание.
Рей продолжал гладить по голове, нас мотало из стороны в сторону, подбрасывало и швыряло то назад, то вперед.
И постепенно мне удалось совладать с эмоциональной бурей.
Опустошение было болезненным, тяжелым, как каменная глыба, что навалилась на грудь. Зато наконец-то прояснились мысли.
И очень вовремя. Впереди показался зеленый купол больницы Мелинды.
Эймердина резко сбросила высоту, но скорость не сбавила. Мы ракетой пронеслись над двориком, едва не задевая скамейки, фигурно виляя между деревьями. Ветви закачались, зашумели как под сильным ураганом, бабочек, что порхали возле скамеек сдуло в один миг.
Хорошо других авто поблизости не оказалось…
Когда машина села, мы с Реем почти одновременно вздохнули с облегчением.
— Мне помогает успокоиться! — с самым невинным видом пожала плечами Эймердина.
— Упокоиться уж скорее, — пробормотал себе под нос Рей, выскочил из машины, открыл мне дверцу и подал руку. Как только я вышла, мельранец метнулся к багажнику. Галлиас был все еще в отключке, и, признаться, меня это очень радовало.
Не хватало еще, чтобы он мотал Мелинде нервы! А так — сдал кровь и свободен! Лети себе на Юстиниану, а еще лучше — ко всем чертям Галактики.
Рей привычным жестом закинул брата на плечо, и мягко направил меня ко входу в больницу.
* * *
Господи! Как же медленно работала проверяющая аппаратура!
Я извелась, хотя Рей обнимал, гладил по спине и что-то говорил в поддержку.
Я почти не слушала его, лишь всем существом чувствовала, как уходит драгоценное время.
Тяжело бухало сердце, в ушах стучали молоточки, меня ощутимо потряхивало. Теплые объятия Рея больше не согревали, руки и ноги все сильнее леденели, словно холод растекался из желудка по телу.
Единственное, что немного оживляло — бесчувственное тело Галлиаса, на плече у жениха. Рей нес брата так, словно он почти ничего не весит, и я снова восхитились своим мельранцем.