К концу второй недели завывания и пронзительные вопли больного возобновились. Дон Юлий обнаружил небольшой пучок волос у окна, в том месте, где он порезал Маркете голову. Явившись на крики, священник обнаружил принца с прядью волос в руке.
– Что это у вас, дон Юлий? – поинтересовался он.
– Не твоего чертова ума, червяк ты сушеный! – отрезал бастард, пряча пряди в зажатом кулаке. Иезуит смог разглядеть лишь кончики длинных волосков, видневшихся у него между пальцами.
– Вы ее трогали? – пробормотал испанец, осознав, что именно зажато в кулаке больного. – Она поэтому уехала столь поспешно?
– Нет! – прорычал больной, вскакивая на ноги и устремляясь к священнику.
Стражники едва успели перехватить принца в тот самый момент, когда его рука уже тянулась к горлу дона Карлоса. Иезуит отскочил назад.
– Нет, нет, нет! – вопил дон Юлий, пытаясь вырваться из рук охранников. – Я не хотел ее убивать! Мною овладел дьявол! Я любил своего ангела больше жизни! Я проклят на муки ада и никогда больше не увижу мою Маркету!
Священник скривился, словно только что надкусил малагский лимон, и сердито посмотрел на стражу.
– Если она умерла, то хоть покинула этот Богом забытый городишко, – промолвил он, собираясь с силами, а затем, прищурив свои змеиные глаза, взглянул на безумца. – И это для нее благословение.
Лица стражников превратились в каменные маски. Отпустив сумасшедшего принца, они бросили Карлосу-Фелипе «До прделе!» и плюнули на пол. Да пошел ты! Испанскому священнику показалось, что он слышал слово «распятие», произнесенное среди других богохульных чешских ругательств, и это оскорбило его гораздо сильнее, чем все прочие неведомые проклятия, вылетавшие со слюной из возмущенных богемских ртов.
* * *
Цирюльник Зикмунд Пихлер снова и снова перечитывал письмо, присланное Томасом Мингониусом. Писалось оно явно в спешке, так что начертания букв отличались от обычно аккуратного почерка великого доктора.
5 декабря 1606 года
Герр Пихлер!
Сожалею, что не могу попрощаться с вами лично, но мы должны покинуть Чески-Крумлов в крайней спешке. Произошло нечто ужасное – несчастный ли случай? – касающееся вашей дочери. Она тайком пробралась одна в комнату дона Юлия, судя по всему, с благословения вашей жены. Может ли такое быть?
Результат поистине ужасен! Последствия лишь чудом оказались не столь трагичными, какими могли быть, но все равно она была изрезана ножом и выпала из окна замка. Слава Богу, приземлилась на кучу мусора и осталась жива, но сильно пострадала, так что ее выздоровление займет несколько месяцев.