– Я жалею, что вы тут появились, – сказала Пташка едва слышно.
Рейчел не могла понять, что та имеет в виду, – то ли посещение Бриджит этой ночью, то ли ее приезд в Бат, то ли вторжение в жизнь скромной служанки. В словах Пташки она почувствовала ту же тоску одиночества, которую ощущала сама. Рейчел захотела обнять свою спутницу, но не осмелилась.
– Что ты имела в виду, когда сказала, что Элис не оставила бы тебя лорду Фоксу? – спросила она вместо этого.
Пташка не ответила, но Рейчел заметила, как девушка напряглась и подняла плечи, как будто готовясь принять удар.
У моста, который вел к Бату, они остановились, невзирая на поздний час, холод и возникший между ними разлад, словно им не хотелось возвращаться к обыденной жизни. Рейчел вспомнила о Ричарде и стала думать, что ему скажет, если он ждет дома, вернувшись раньше ее. «Это моя судьба, несмотря на мое к нему отвращение. Я ее выбрала и не могу изменить. Он мой единственный шанс на семейную жизнь, и другого у меня нет. – Это был непреложный факт, изменить который не представлялось возможным. – Если только… Если только я не смогу найти Аби». Она проследила за взглядом Пташки, смотревшей на высившийся над городом Лэнсдаунский Полумесяц, и поняла, куда ей на самом деле хотелось бы пойти. Осознание пришло, как внезапный удар хлыста, потрясший все ее существо. «Может, нам с ней поменяться местами?» Но если раньше Пташка и любила Ричарда Уикса, то теперь она избавилась от чувства к нему, это Рейчел хорошо понимала. Девушка была слишком умна для подобной глупости. «Теперь все, к чему она стремится, это доказать, что Элис пала жертвой Джонатана. А все, чего желаю я, это доказать, что это не так». Прощальный взгляд, которым они обменялись, был полон недоговоренностей, и Рейчел не спросила, как собиралась, когда они вновь увидятся наедине и состоится ли вообще эта встреча. Она старалась не думать о том, как сильно ей хотелось бы оказаться рядом с Пташкой, в Лэнсдаунском Полумесяце, в темных и неприбранных комнатах на третьем этаже, у их павшего духом, неухоженного обитателя. «Останься живой, Аби! Убеги и останься живой, как верит Бриджит. Как считают все остальные. Пусть окажется, что Джонатан тебя не убивал. Тогда не придется потерять тебя дважды».
Дом с винной лавкой был пуст, и в окнах не горел свет. Испытав облегчение, Рейчел позволила усталости овладеть телом – холод и томительное напряжение, вызванное всем, что она услышала и сказала этой ночью, не могли остаться без последствий. Она медленно поднялась в спальню, держа в руках свечку, от которой намеревалась зажечь лампу, разделась и расчесала волосы. В желудке урчало, но есть не хотелось. Рейчел закрыла ставни и подошла к комоду, в котором хранилась ее шкатулка. Сегодня совет матери требовался ей, как никогда. Тут ее сердце замерло, и она похолодела. Шкатулки на привычном месте не оказалось. Она переворошила все перчатки и чулки, все гребни и галстуки, обыскала все ящики, а потом и всю комнату, хотя знала, что не могла положить шкатулку куда-то еще. Увы, мест для поисков было не так много, и вскоре ей пришлось их прекратить, сесть на кровати и признать, что шкатулка с локоном матери, пришпиленным внутри, исчезла. Рейчел тут же догадалась, какая судьба могла постичь ее драгоценность, и ей еще больше захотелось оказаться на месте Пташки, чтобы стать свободной, а не загнанной в угол, как теперь.