Он всячески добивался расположения Сильвии, но чем больше старался, тем чаще она от него убегала. Он привез ей платье, великоватое, и парочку кукол, на которых она даже и не взглянула. Ей нравилось играть на ферме с собаками, ягнятами, курами, нравилось складывать вместе с Денисом и Дереком домики из кирпичей. Вовсе не маленькая принцесса, какую ожидал увидеть Джек.
– Оставь ее, и она сама придет к тебе, – предложила Миррен, но Джек не внял совету.
Им все же удалось побыть вместе – они прогулялись до «Края Света», где занимались любовью возле скал под луной, торопливо, без страсти, а Миррен тосковала по тем незабываемым, страстным объятиям. Все пошло как-то не так с момента, когда она настояла, чтобы он надел французское изделие.
– Пока мы не можем себе позволить второго ребенка, – прошептала она. – Пока ты не вернешься из армии. Тогда и подумаем.
– Угу, – согласился он, – когда мы выберемся из этого сумасшедшего дома, подальше от всех наших родственничков. Невозможно жить, когда тебе в спину дышат Йевеллы.
Этот выпад удивил Миррен. Мысль об отъезде из Крэгсайда не приходила ей в голову. Вся ее жизнь была связана с фермой, и перспектива вернуться в город испугала ее, но она промолчала, лишь крепче прижалась к нему. Шла долгая война, и Джек устал воевать, потому и не в духе.
– Вот закончится война, и все будет по-другому.
– Хотелось бы надеяться, – угрюмо пробурчал Джек, застегивая ширинку. – Я не для того воевал, чтобы вернуться сюда и грести лопатами навоз до конца жизни. Нам, бывшим фронтовикам, скоро предложат разные программы обучения. Мы с тобой уедем на юг и заживем новой жизнью. Мои знакомые парни живут там припеваючи. Я поражаюсь, до чего тут отсталая жизнь: ни электричества, ни телефонов, ни ванны и теплого туалета… Ты бы видела Лондон, его шикарные магазины, кинотеатры, шоу… А тут ничего хорошего, одни холмы. Все примитивно.
– Раньше тебя все устраивало, – возразила она и увидела на его лице отчуждение. – Потерпи немного.
– Потерпи? Я видел, как погибали ни за грош отличные парни. Я видел умирающих от голода детей с торчащими ребрами, много других ужасов… Не заводи меня, Миррен. Мне надо выпить. – С этими словами он вскочил на ноги и взял ее за руку. – Может, зайдем в паб?
– Ты знаешь, что я никогда не хожу туда, – резковато отвечала она. – Пошли домой, и я приготовлю тебе чай.
– Чай? Он мне надоел, уже из ушей льется! Мне нужно чего-нибудь покрепче чая, любовь моя. Ты ступай на ферму и присмотри за ребенком. А я зайду в паб и получу свое лекарство.
Миррен была близка к слезам. Она разрывалась между желанием составить ему компанию и необходимостью вернуться на ферму. Еще она опасалась, что так будет продолжаться каждый день.