Изящное искусство смерти (Моррелл) - страница 89

А гадкие женщины продолжали надрываться.

И снова Райан гаркнул, перекрикивая шум:

— Перестаньте, черт бы вас побрал!

Жесткий взгляд инспектора и его суровый рык сделали свое дело, хотя эхо криков еще долго гуляло по павильону.

— Значит, какой-то джентльмен велел вам произносить эти имена, — сказал Райан. — Что за джентльмен?

Женщины надули губы, и никто не ответил.

— Еще раз спрашиваю: что за джентльмен? Опишите его.

Дорис посмотрела на Беккера.

— Мне не нравится, как он со мной разговаривает. Вы намного любезнее.

— Спасибо, Дорис, — улыбнулся констебль. — Расскажи о том джентльмене, и получишь горячий чай.

— Горячий чай?

— Обещаю. — Беккер повернулся к полицейскому у входа. — Уэбстер, вы не сочтете за труд позаботиться о чае?

Констебль посмотрел на Райана, и тот одобрительно кивнул.

— Здесь в парке, неподалеку, есть буфет, — сообщил Уэбстер.

— И нам вернут наши золотые? — капризным тоном поинтересовалась у Беккера Дорис.

— Я обещаю вернуть вам ваши соверены.

Дорис улыбнулась, продемонстрировав беззубый рот.

Я предположила, что, как и тогда, когда мы с отцом впервые встретились с полицейскими, они сейчас, чтобы добиться результата, разыгрывали тот же сценарий, то есть Райан действовал методом угроз, в то время как Беккер проявлял внимание и заботу.

— Дорис, расскажи, как выглядел тот джентльмен, — попросил Беккер.

— Высокий. С виду здоровый.

— Сколько ему лет?

— Не старый и не молодой. — Дорис ткнула пальцем в сторону Райана. — Вот как он.

— У него была борода?

Дорис решительно закивала.

— Да. Такая желтоватая.

Отец сел рядом со мной.

— Как он был одет? — продолжил расспросы Беккер.

— Как моряк. Но меня он не обдурил, — заявила Дорис. — Ни один моряк не платил мне два золотых. Шиллинг — и то если повезет. Но не два золотых.

— Итого — сорок восемь фунтов, — подытожил Райан. — Человек со средствами.

— Дорис, а как он говорил?

— Не похоже ни на одного моряка, кого я встречала. Образованный он был, вот что. Джентльмен.

— А тебе не было страшно? Ведь он выдавал себя за другого?

— Конечно было. С субботней ночи всем страшно, кого я знаю. Но он дал мне два золотых. — По словам Дорис выходило, что эти деньги для нее были дороже всех богатств на свете. — Я прежде и не видывала таких деньжищ. Еще он иногда использовал такие причудливые слова, что я его не понимала.

— Какие, например?

Дорис нахмурила лоб.

— Ну вот, «репетиция». Я и не знала, что это за хрень. Оказывается, это значит, что он должен собрать нас всех в переулке, сказать, что нам нужно говорить, и проверить, что мы все запомнили.

— А вечером мы вернемся и получим еще по соверену, — с гордостью сообщила соседка Дорис.