Еще издалека разглядев верхнюю часть корабля, танкисты определили, что это грузопассажирщик-дальнолет известной серии «Кюндай», и еще прибавили скорости. Рейсовые дальнолеты на Пятку не ходили — значит, с этим действительно что-то стряслось, и он вынужден был пойти на посадку. Или же Серость выбросила его не там, где надо. Увидев людей на берегу — вполне живых, а не мертвых, — Ольгунд Брюм приказал замедлиться. Люди и так, вероятно, испытали немалый стресс, а тут еще подумают, что их собираются перестрелять или передавить гусеницами.
Насчет стресса лейтенант Брюм не ошибся. Только теперь этот стресс обрушился на него самого и остальных танкистов. И случилось это, когда в разговоре прозвучало, что на дворе сейчас стоит двадцать пятый год нового столетия. А не двадцатый, как считали танкисты.
Удар был сильный, ничего не скажешь. Собравшиеся сочувственно смотрели на побледневших военнослужащих. А Линс Макнери, кивнув на «трицеры», тихонько сказал стоящему рядом Тумбергу:
— Теперь у нас и вооружения прибавилось, и будет на чем провести глубокую разведку.
Он помялся, дал танкистам возможность немного прийти в себя и буквально послал их в нокаут негромким сообщением о том, что это отнюдь не Пятая Точка. И неизвестно, удастся ли им всем отсюда выбраться.
Глядя на медленно оседающие на песок фигуры в серых комбинезонах, Макнери с сожалением подумал о том, что военные нынче пошли не те…
— Все-таки танки не самое лучшее средство передвижения, — морщась, заявил Уир Обер.
Такой вывод он сделал после того, как «трицер», не сбавляя хода, плюхнулся в ручей прямо с каменистого обрывчика двухметровой высоты. Поскольку пандигий сидел на полу, за креслами танкистов, это заявление не было лишено оснований. И Шерлок Тумберг, который сидел рядом, скрестив ноги, мнение Обера разделял. Но помалкивал, потому что боялся прикусить язык. Тем более что танк уже лез вверх по камням противоположного берега, и это было очень тряское занятие.
— Так ведь для танка главное не езда, — заметил, полуобернувшись к ним, один из танкистов.
Звали его Илисом, и был он отчаянно рыжим, с россыпью веснушек на вздернутом носу и вокруг, и белесыми, похожими на птичий пух, ресницами. А вот командир экипажа, Дарат, отличался смуглой, почти до синевы, кожей и прямо-таки демонически черными глазами. Они сверкали из-под кудлатых бровей, в которых, пожалуй, могла запутаться и птица. К счастью, птицы в «трицере» гнезд не вили.
Поначалу, когда Уир Обер уселся за спинами танкистов, шавьерийцы недоуменно принюхивались, пытаясь понять, чем это пахнет. Но потом, видимо, привыкли к незнакомому запаху, который источал высоченный длинноволосый тип с громким голосом. Одетый, несмотря на более чем теплую погоду, в серый плащ до пят.