– Меня это мало волнует, – презрительно бросил Вегнер.
Джахан снова вернулся к созерцанию поверхности реки. Время от времени он поглядывал на лейтенанта, чье лицо покраснело, а борода блестела от пота. «Нас съедят живьем комары, или мы поджаримся на солнце, – сердился Джахан, – и все из-за этого неприятного немца». Через некоторое время Ахмет перестал грести и поднял весла. Он позволил лодке дрейфовать по течению, встал, балансируя, чтобы сохранить равновесие, снял китель и спрятал его под скамьей.
– Так лучше! – удовлетворенно воскликнул он, расстегивая воротник и закатывая рукава рубашки.
Снова взявшись за весла, он старался направлять лодку параллельно берегу.
– На вашем месте я бы не открывал тело, – заметил Вегнер на отменном английском, кивком указывая на полчища москитов, летающих над водой.
– Я их не боюсь, – отозвался Ахмет и начал грести медленнее. – Москиты любят только неверных.
Лодка двигалась медленно, разрезая воду, как нож. Не слышно было пения птиц, которое хоть немного отвлекало бы от невыносимой жары; доносилось лишь непрерывное стрекотание цикад.
Горы становились все выше, их пики уже достигали небес. Джахан наблюдал за немцем, которого, похоже, не беспокоили ни жара, ни москиты.
– Как так получилось, что вы увлеклись фотографией? – спросил он. – Или вы профессиональный фотограф?
Вегнер посмотрел на капитана так, будто вообще забыл о его существовании.
– Я служу в санитарном подразделении. Фотография – это просто хобби.
– Вы врач?
– Медбрат.
Крупнотелая француженка, работающая на доктора Стюарта, возникла перед глазами Джахана.
– Вас это забавляет? – спросил Вегнер.
– Нет, вовсе нет.
– Я медбрат на поле боя, – пояснил Вегнер. – Моя задача – выносить раненых после сражения.
– Ясно.
– Вам действительно ясно? – У Вегнера было такое лицо, будто он намеревался еще что-то сказать, но потом отвернулся и вновь стал смотреть на воду и горы.
– Отдохни, Ахмет, – сказал капитан.
Они поменялись местами, и Джахан сел на весла. Грести оказалось не так просто, как это выглядело в исполнении лейтенанта, к тому же следовало не позволять лодке вилять.
– Бóльшие усилия правой рукой, господин. И сядьте ровнее на скамье.
В конце концов он приноровился, весла ритмично взлетали и опускались, и лодка плавно двигалась по речной глади. Солнце стояло практически в зените, линия горизонта размылась из-за усилившегося зноя.
От пота ладони Джахана скользили, и ему было сложно придерживаться темпа лейтенанта.
Когда он подумал, что больше не в состоянии сделать ни одного гребка, Ахмет сказал, что пора причаливать к левому берегу. Они подплыли к практически сгнившему причалу, заросшему камышом. Ахмет держал лодку, пока Джахан не сошел на берег, а Вегнер не выгрузил свои коробки.